Газета 'Промышленные ведомости'
Главная Подшивка Подписка Редакция Партнерство Форум
Для участников обсуждений: Вход | Регистрация
«ПВ» 5 сентябрь, октябрь 2014  -  cодержание номера 

Хаос в экономическом законодательстве
и его опасные последствия. Как их устранить.

Моисей Гельман
                                                                                                          
«Анализ законотворческой практики позволил выделить новый вид угроз национальной безопасности — в правовой сфере. Речь идет о возможности нанесения ущерба  жизненно важным интересам Российской Федерации в результате принятия законода­тельных актов, не до конца продуманных с точки зрения правовых последствий,  либо разработанных в интересах определенных групп лиц…  Недопущение принятия подобных законов является обязанностью всех государственных структур, участвующих в обеспечении безопасности Российской Федерации».
 
                                                                              Николай Патрушев
                                                                                                       секретарь Совета безопасности России
Из статьи «Особенности современных вызовов и угроз национальной безопасности России», опубликованной в «Журнале российского права» №7, 2007 г.
 
                                  ЗАКОНОТВОРЧЕСТВО ПО ПОНЯТИЯМ
 
Растущий из года в год вал законодательных актов экономического характера невольно заставляет задуматься, а какими принципами, правилами и нормами руководствуются при их разработке и принятии авторы соответствующих законопроектов, правительство страны  и депутаты Государственной  думы. Ведь значительная часть принимаемых законов содержит пустые декларации либо директивы для органов исполнительной власти типа «пойди туда, не знаю куда». Поэтому многие из них оказываются бесполезными, а вносимые в бездействующие законы многочисленные поправки мало что меняют к лучшему.
 
Нередко те или иные законодательные акты противоречат не только положениям Конституции России и другим актам, но и основам соответствующих областей знаний, причём зачастую они сами по себе внутренне противоречивы, а их положения допускают неоднозначное толкование, так как написаны они неграмотно профессионально и семантически  Соответствующие подзаконные акты лишь усугубляют ситуацию. Все это вносит большую путаницу в нормотворчество и правоприменительную практику, способствует росту коррупции, и в итоге - развалу экономики.
 
Вот наглядный пример сказанного. Согласно п. 3 ст. 35 Конституции РФ «никто не может быть лишён своего имущества иначе как по решению суда». Однако Законом «Об акционерных обществах» разрешено распоряжаться имуществом акционеров  решениями квалифицированного большинства собраний акционеров. Такая же норма содержится и в Гражданском кодексе. Тем самым  вопреки Конституции без всякого суда позволено отчуждать имущество миноритарных акционеров, в том числе за счет дополнительной эмиссии акций, чем занижается их стоимость, продажи акций дополнительной эмиссии сторонним лицам, и принудительного выкупа акций миноритариев. А в Законе «Об электроэнергетике» право внесудебного отчуждения собственности предоставлено уже простому большинству собрания акционеров. Таковым являлись представители правительства РФ в совете директоров РАО «ЕЭС России».
 
Разделение их решением активов энергохолдинга на части с созданием вместо него множества самостоятельных субъектов, суммарная ликвидность акций которых и их доходность оказались намного меньше ликвидности и доходности прежних акций РАО «ЕЭС», нарушили имущественные права акционеров. Такое решение могло быть оспорено в  Конституционном суде. Я попытался это сделать, но мою жалобу судьи отвергли, не приведя должных аргументов.
 
Замечу, таким путем ликвидировали организационное и технологическое единство единой энергосистемы страны, в результате чего она перестала быть системой. Тем самым, в нарушение части «и» статьи 71 Конституции России, государство  лишили права ведения Единой энергетической системой, а ее ликвидация в нарушение заложенных в нее технологических принципов привела к росту числа аварий и катастроф в электроснабжении регионов страны, существенному подорожанию электроэнергии и другим негативным последствиям в экономике (см. «Как вымогают деньги у потребителей электроэнергии» - «Промышленные ведомости» № 8, октябрь 2013 г.).
 
Абсурд  состоит еще и в том, что законодатель, нарушив упомянутую конституционную норму, собрание акционеров приравнял к судебному органу. Причем нарушил ее в трех законах. Но  ведь все законопроекты при их поступлении в Госдуму и  Совет Федерации, а  затем после принятия перед подписанием президентом страны многократно анализируются как в аппаратах обеих палат, так и в Минэкономики и Минюсте. Почему же никто не обратил внимания на упомянутый правовой ляпсус? Список законодательных актов с нарушениями основного закона страны можно продолжить, и еще ряд примеров приведен ниже.
 
Казалось бы, прежде чем начать разрабатывать и принимать различные нормативные правовые акты, среди которых конституционные и федеральные законы являются главенствующими, во избежание правового хаоса необходимо было принять законодательный акт о нормативно-правовой системе страны. Нечто вроде закона о законах. В нём должны были бы регламентироваться назначение, цели и предметы регулирования нормативно-правовых актов каждого из сегментов права,  критерии и сферы их применимости,  критерии выбора предметов регулирования законодательных и подзаконных актов, какие органы государственной власти должны разрабатывать и принимать те или иные подзаконные акты, порядок их утверждения и согласования и т. п.  Иначе говоря, требовалось прописать важнейшие, конституционно и научно обоснованные  принципы построения упорядоченной системы нормативно-правового  регулирования  для различных сфер общественных отношений, включая  хозяйственную деятельность.
 
Проект подобного документа в 1993 г. разработали, однако большинство «слуг народа», по всей видимости, в силу своего либерализма и правового нигилизма, а также руководствуясь желанием сохранить анархию нормотворчества, законопроект отклонило. Поэтому критерием эффективности законодательной деятельности депутатов стал злополучный вал. Количество законодательных актов перевалило за десятки тысяч, а о качестве законотворчества можно судить по множеству  неработающих законов и многочисленным вносимым в них поправкам, на что впустую тратятся  громадные бюджетные средства, и экономика несёт убытки.
 
Согласно науке о праве, законы - это нормативно-правовые документы, которые регулируют наиболее важные общественные отношения, они принимаются высшим представительным органом государственной власти или народным референдумом, и обладают наибольшей юридической силой по сравнению с нормативными (подзаконными) актами иных государственных органов.
 
Под общественными отношениями понимают различные, регламентируемые соответствующими правовыми нормами, взаимодействия между отдельными людьми, социальными группами, а также  между социальными группами и отдельными  физическими лицами. Очевидно, под наиболее важными отношениями субъектов различных видов общественной деятельности следует понимать, в первую очередь, такие, правовое регулирование которых связано с необходимостью реализации  конституционных положений, включая права и свободы граждан и их групп (объединений), государственная защита которых гарантирована Конституцией РФ. Это, в частности, права  потребителей на приобретение качественных, в том числе безопасных товаров и услуг, защищённость имущественных прав граждан, право на охрану их труда и здоровья, право на достойную жизнь и гарантированный минимум оплаты труда, который должен обеспечивать достойную жизнь, и др. Однако этими правами, как критериями при выборе предметов правового регулирования, обычно пренебрегают.
 
Характер и содержание наиболее важных общественных (социальных) отношений при  стабильном общественном строе сохраняются длительное время, эволюционируя с прогрессом общества. Поэтому научно и конституционно обоснованные законодательные акты могут долго сохраняться принципиально неизменными. Хотя иногда жизнь требует внесения в них определённых поправок.
 
В последние годы модными стали так называемые рамочные законы, в которых нет ничего конкретного или правительству поручается издавать те или иные подзаконные акты. Хотя согласно ст.76 Конституции РФ федеральные законы должны быть прямого действия.
 
Вызывают недоумение бессистемность, случайность, необоснованность и многообразие выбираемых предметов законодательного регулирования. Многие из них отсутствуют в конституционном перечне предметов федерального ведения и совместного ведения Российской Федерации и её субъектов (ст.71 и 72 Конституции), по которым должны приниматься конституционные и федеральные законы. К примеру, были приняты законы о некоторых госкорпорациях, хотя их нет в перечне. Причем, содержимое этих актов больше смахивает на уставы соответствующих отраслевых министерств и положения о них, объединённые в один документ.  В то же время сам конституционный перечень предметов ведения исполнен далеко не полностью.
 
Вместе с тем, в ст. 71 и 72 Конституции многие предметы законодательного регулирования  вопреки научному определению юридического закона относятся не общественным отношениям в той или иной сфере социальной деятельности, а к соответствующим объектам, чьи свойства и взаимодействие с которыми субъектов общественных отношений должны регламентироваться подзаконными нормативно-техническими актами. Эта путаница также негативно сказывается на нормотворчестве.
 
Так, например, к предметам федерального ведения отнесены федеральные энергетические системы. Их проектирование, строительство и эксплуатация прежде регулировались правилами эксплуатации электроустановок, техническими и технологическими условиями, множеством стандартов и другими документами. Последние 10 лет всё это пытаются заменить на новый вид законов – технические регламенты, представляющие собой искаженное подобие стандартов. Однако техрегламенты должны содержать только минимальные требования к безопасности объектов, которые нередко сами по себе опасны в принципе, что в сочетании с разрушением единой энергосистемы приводит к трагическим последствиям. Об этом говорит растущее число аварий и катастроф  на электроэнергетических объектах.
 
Вместо энергосистем в конституционный перечень предметов федерального ведения надо было включить электроснабжение, закон о котором регулировал бы права и обязанности государства в этой сфере естественной монополии, а также основные социально значимые отношения между производителями, поставщиками электроэнергии, и ее потребителями.
 
Некоторые фрагменты этих отношений регламентированы в Гражданском кодексе, но их явно недостаточно для защиты прав потребителей. Однако  вместо законодательного акта об электроснабжении потребителей приняли Закон «Об электроэнергетике», которым в частности упразднено государственное регулирование тарифов поставляемой электроэнергии. При этом закон целиком противоречит также и антимонопольному законодательству, чем нарушены права потребителей электроэнергии (см. «Некролог к кончине РАО «ЕЭС России». – «Промышленные ведомости» № 4, апрель 2008 г.). К тому же само название закона ошибочно, так как электроэнергетика – наука и соответствующая отрасль, основанная на научных законах, которые не могут подменяться юридическими нормами.
 
В конституционном перечне предметов ведения содержится ещё ряд объектов, требующих для правового регулирования соответствующих нормативно-технических документов. Это, в частности,  эталоны. Они тоже являются техническими средствами, их исполнение и использование прежде регламентировалось ГОСТами, которые никак не могут быть заменены законодательными актами - техническими регламентами. Ведь говорить о требованиях  только к безопасности эталонов, что предписано Законом «О техническом регулировании»,  которые, ко всему прочему, не являются товаром, абсурдно.
 
Эталоны являются одним из средств обеспечения единства измерений. Поэтому представлялось бы целесообразным в конституционный перечень предметов ведения включить обеспечение такого единства, что тоже связано с регламентированием определенных общественных отношений. Однако принятый Закон «Об обеспечении единства измерений» не содержит всего требуемого комплекса положений и норм, регулирующих отношения субъектов этого важного вида деятельности. Вместе с тем, его важнейшие понятия и положения противоречат научным основам метрологии, ряду конституционных норм о правах граждан, а также международному праву.
 
Все это чревато серьёзными негативными последствиями для национальных интересов, в том числе угрозами для безопасности граждан и различных объектов  (см. «Законопроект по развалу отечественной системы измерений. Очередная диверсия против страны под прикрытием «реформы технического регулирования» -  «Промышленные ведомости» № 9, сентябрь 2007 г.).
 
Ввиду принципиально ошибочного определения понятия «измерение», которое содержится в законе, он создает обширную почву для коррупции. Дело в том, что измеряться могут только физические величины, так как только для них могут быть изготовлены соответствующие физические меры-эталоны, с которыми они сравниваются количественно. Например, для измерения массы существует международный эталон килограмма, копии которого имеются в каждой стране, и по ним посредством других копий - образцовых мер поверяются весы и гири. Однако упомянутым законом измерения распространили на множество нефизических величин, что позволило чиновникам контролировать теперь сферы деятельности, связанные исключительно с арифметическими операциями, например, бухгалтерскую и банковскую деятельность. Но приравнивать, допустим, калькулятор к средству измерения – верх безграмотности. Ведь его невозможно метрологически аттестовать, изготовив эталон, допустим, для сальдо – числа.
 
Кроме того, отнесение технического устройства к средству измерения осуществляется по заявлению его владельца, что является делом сугубо добровольным. В результате многие средства измерений не признаны таковыми, поэтому они при выпуске в эксплуатацию не подвергаются метрологическим испытаниям, а затем – поверкам. С какой точностью они измеряют те или иные величины - неизвестно, что во многих случаях опасно для людей и нарушает конституционные права граждан.
 
Печальным примером тому могут служить медицинские томографы. Для них вообще не регламентированы метрологические характеристики. В медицинских учреждениях страны их насчитывается несколько тысяч, но ни один из них метрологически не аттестован. Поэтому диагностика заболеваний на основе выдаваемых ими результатов оказывается недостоверной (см. «Можно ли Татьяне Голиковой доверять здоровье населения? Закупленные с воровством миллиардов бюджетных средств медицинские томографы оказались очередным «котом в мешке». – «Промышленные ведомости» № 12, декабрь 2010 г.).
 
Аналогичная ситуация сложилась и с досмотровыми установками. Так как для них также не регламентированы требуемые метрологические характеристики, то, установленные во множестве в  аэропортах, на железнодорожных вокзалах и во многих организациях, они не способны выявлять взрывчатку, спрятанную в теле террориста или под плотной одеждой. А так называемые рамки вообще ее не обнаруживают (см. «Что выявил терракт в Домодедово». Нормативно-правовая база, организация и технические средства досмотра пассажиров в аэропортах намного отстали от технологий подрывов смертников». – «Промышленные ведомости» № 1-2, февраль 2011 г.). 
 
В конституционном перечне предметов федерального ведения указаны также стандарты. Но это нормативно-технические подзаконные акты, которые не могут быть федеральными законами по определению. На самом же деле, согласно критериям выбора объектов правового регулирования речь должна идти о стандартизации, как о сфере соответствующей деятельности и сегменте нормативно-технического регулирования экономических и иных отношений в этой области.
 
Далее, вместо законов о федеральном транспорте и путях сообщения, объектах из того же конституционного перечня предметов федерального ведения, должен был бы быть принят закон о грузовых и пассажирских перевозках, которым бы регламентировались  взаимоотношения перевозчиков и их клиентов - грузоотправителей и пассажиров, независимо от принадлежности и вида транспортных средств.
 
Вместе с тем, в конституционном перечне указаны предметы ведения, по которым вообще непонятно какие могут приниматься законы. Это, например, метеорологическая служба. Или метрическая система, которая является международной системой единиц физических величин и обязательна для применения, что должно регламентироваться соответствующим ГОСТом.
 
Замечу, ни технические регламенты, ни техническое регулирование, имеющие к тому же совсем иной,  неюридический смысл, в перечнях предметов ведения, федерального и совместного РФ и её субъектов, не значатся. Не значатся также в перечнях технические и технологические нормы, поэтому они согласно ст. 76 Конституции не могут являться предметами федеральных законов. К тому же, наличие таких норм в законах не позволит их оперативно корректировать, чем будет сдерживаться развитие экономики.
Хаос в экономическом законодательстве во многом порожден отсутствием научно обоснованной теории экономического права.
 
 
                                ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО ДЛЯ ЭКОНОМИКИ
 
Научные законы экономики и экономическое право
 
Отсутствие в стране научно обоснованной теории экономического права не позволяет сформулировать научные основы правового регулирования экономических отношений в условиях  социального государства. Да и само понятие социального государства  по этой же причине до сих пор не определено, хотя Российская Федерация провозглашена таковым  Конституцией России (п. 1 статья 7), принятой в 1993 году. Вместе с тем, отсутствие теории экономического права не позволило при разработке Конституции объективно выделить все предметы ведения, по которым должны приниматься федеральные законы для различных сфер экономических отношений. По этой же причине отсутствует важный законодательный акт, которым должны быть регламентированы основы федеральной политики в области экономического развития Российской Федерации, что также предписано конституционным перечнем предметов федерального ведения (п.п. «е», «ж» ст. 71 Конституции РФ). Замечу, в стране вообще отсутствует важный правовой документ, посвященный  государственной экономической политике.
 
Очевидно, что экономическое право является комплексной отраслью правовой системы, и должно включать в себя многие другие ее сегменты, в том числе, образующие гражданское и уголовное право. Это трудовое право, коммерческое, финансовое, кредитное, предпринимательское, банковское, налоговое...  Иначе говоря, всё, что непосредственно относится к нормативно-правовому регулированию отношений субъектов экономической деятельности.
 
На сегодня разработаны теории права для ряда сфер человеческой деятельности и соответствующих видов общественных отношений, а  вузы готовят юристов соответствующих специальностей, в частности, юристов-экологов. Но научная теория экономического права у нас все еще не разработана, хотя экономика – базис государства, где различными экономическими отношениями связаны все население страны и его социальные группы.  Поэтому отсутствуют и дипломированные юристы-экономисты: нет науки, нет специалистов, что во многом способствует также произволу в расследованиях экономических преступлений.
 
Отсутствовала теория экономического права и в советское время, ее подменили идеологией.  Тогда культивировалось противопоставление политэкономии социализма  политэкономии капитализма, хотя сравнивать между собой идеологию отношений владельцев труда и  капитала с самими объектами собственности, присущими любой общественной формации, абсурдно. Надуманная идеология разрушила в стране нарождавшуюся было в 1920-х годах науку об экономике, и породила догмы.
 
Последствия того времени сказываются по сию пору. Многочисленные теоретики политэкономии социализма перекрасились нынче в «рыночников», вовсю ругают ставшим теперь для них уже «плохим» социализм, противопоставляя ему «хороший» капитализм, и внедрили в стране псевдорыночную идеологию, результаты реализации которой оказались губительными. При этом они не отказались от научных степеней и званий, полученных за развитие лженаучных идей,  и продолжают плодить своих последователей, в частности, в Высшей школе экономики.
 
Конечно же, все это также не могло не сказаться на законодательстве в экономической сфере и на отношениях субъектов экономической деятельности, которые нередко оказываются криминальными. И по этим же причинам отсутствует законодательный акт об основах федеральной политики экономического развития страны. Такой комплексной сбалансированной политики просто не существует, поэтому  в стране отсутствует экономика, как большая комплексная кооперационная система. Непонимание ее сущностной модели не позволяет, в частности, разработать научно обоснованную программу восстановления и развития индустрии страны, основанной на инновациях (см. «Как российскую экономику довести не до ручки, а до ума». – «Промышленные ведомости» № 3, июнь 2014 г.).
 
Рыночная экономика, основу которой составляет товарное производство, базирующееся на использовании природных ресурсов, представляет собой, образно говоря, многоярусную кооперационную экосистему. В ней совсем как в биосфере по Дарвину и Линнею на соответствующих этажах действуют, образуя большое кооперационное сообщество, различные семейства, виды и подвиды, но не представителей флоры и фауны, а товаропроизводителей – наемных работников и хозяев предприятий, которые являются одновременно и потребителями ресурсов, необходимых для производимой ими продукции.
 
На нижних этажах этой экосистемы добывают природное сырье, растят сельхозпродукцию. Выше расположены отрасли переработки сырья и производства различной технической продукции. Они обеспечивают необходимыми производными ресурсами, материалами и технологическим оборудованием нижние этажи, а также более высокие, где производят продукты питания и потребительские товары, и  оказываются различные услуги, которые востребуются населением, размещенным на самом верхнем ярусе. Трудоспособное население выступает и в роли товаропроизводителей на всех этажах, получая за свой труд, как за товар, деньги.
 
Между этажами по соответствующим кооперационным цепочкам осуществляется товарообмен посредством денег, объем которого определяется в конечном итоге суммарным доходом обитателей самого верхнего этажа. Ведь промышленная продукция — тракторы, экскаваторы, станки и т. д. - сама по себе никому не нужна, если она не востребуется для производства потребительской продукции. Иначе говоря, промышленная продукция востребуется лишь для производства того, что потребляет или использует для своего жизнеобеспечения человек,  а также государство. Неспроста индустриальное общество начиналось с развития мануфактур и ткацкого машиностроения.
 
Именно поэтому платежеспособный спрос обитателей самого верхнего этажа на конечный результат деятельности всего кооперационного сообщества экосистемы — потребительские товары, услуги и продукты питания предопределяет платежеспособный спрос на необходимые для их производства ресурсы и оборудование на всех других этажах. Если, к примеру, падает спрос на автомашины «Жигули», то во всех кооперационных цепочках, поставляющих для их производства металл, материалы и комплектацию, также сокращаются объемы производства. И наоборот.
 
Таким образом рыночная экосистема по сигналам на спрос сверху автоматически адаптируется под платежеспособный спрос населения на любую востребуемую им продукцию. При этом в идеале балансируется платежеспособный спрос между всеми этажами, где размещены кооперационные цепочки ее производства. Но если платежеспособный спрос не удовлетворяется, то растут цены, из-за чего часть покупателей отторгается от рынка, и тогда устанавливается новый баланс – дефицитного предложения и неудовлетворенного спроса.
 
Чтобы рыночная экосистема устойчиво развивалась, должно осуществляться расширенное воспроизводство ее совокупного капитала. Он представляет собой совокупность людей с их знаниями и умением воспроизводить самих себя, знания и материальные ценности, а также основные производственные фонды, и природные воспроизводимые и невоспроизводимые ресурсы.
 
Для воспроизводства совокупного капитала необходимы соответствующие средства. Они обеспечиваются за счет амортизационных отчислений и прибыли предприятий, а также за счет банковских кредитов, которые включаются в цену продукции  и оплачиваются исключительно доходами населения, определяющими его платежеспособный спрос на потребительские товары и услуги. Поэтому государство, если оно заинтересовано в своем устойчивом экономическом развитии, должно создавать все условия, в том числе, регламентированные законодательно,  для высокой оплаты труда, создания максимально возможного числа рабочих мест, и, тем самым, расширенного воспроизводства национального капитала. Тогда растут доходы казны, и государство для достижения указанных целей может поддерживать относительно высокий жизненный уровень и малоимущих групп населения (см. «Социальное государство как общенациональная идея. И для олигархов тоже». – «Промышленные ведомости» № 3, март 2006 г.).
 
Из описанной модели следует давно забытый, так и не реализованный у нас в стране лозунг социально справедливого государства: От каждого - по способностям, каждому – по труду! Поэтому в высокой оплате труда наемных работников по тем же, указанным выше,  причинам должны бы быть объективно заинтересованы и работодатели.
 
Это хорошо осознавал американский миллионер Генри Форд. Будучи далеко не альтруистом, он в начале 1900-х добился принятия  в США закона о минимуме зарплаты, позволявшей семьям со средним достатком приобретать его автомобили. Понятно, что население страны, приобретая продукты питания, ширпотреб, автомашины и иные жизненные блага, создает тем самым у их производителей соответствующий капитал для воспроизводства продукции. Следовательно, таким образом обеспечивается воспроизводство и основных фондов во всех промышленных кооперационных цепочках, начиная с добычи необходимых природных ресурсов и заканчивая производством технологического оборудования.
 
У нас в стране в  2013 г. на долю 20% наиболее обеспеченной части населения приходилась почти половина всех его денежных доходов. При этом 10% самых богатых обладали  30,7% всех доходов, а на долю 10% наименее обеспеченной части населения приходилось всего 1,9%, от этих доходов,  то есть разница  превысила 16 раз. Между тем, согласно экспертным оценкам разница уже в 7 раз должна служить предупреждением  властям о несоблюдении условий макроэкономической устойчивости и возможности социальных волнений.  В развитых странах с социально ориентированной экономикой  соотношение доходов децимальных групп наименее и наиболее обеспеченного населения не превышает 4-5. Достигнуть такого соотношения можно двумя способами, используемыми одновременно: повышением минимальной заработной платы и размеров пенсий, и дифференциацией ставок НДФЛ с увеличением их в сторону больших доходов и их последующим перераспределением.
 
В 2013 г. при общем годовом доходе населения в 43,884 трлн. рублей доход 10% самых богатых составил не менее 13 трлн. рублей. Поэтому с  введением  прогрессивно возрастающей шкалы ставок налогообложения дохода физических лиц уже только при средней налоговой ставке в 30% на доход самых богатых граждан можно было бы  увеличить поступления в консолидированный бюджет страны дополнительно примерно на 2,2 трлн. рублей. Налогов с доходов физических лиц в 2013 г. собрали 2,497 трлн. рублей. Но даже и в этом случае после налоговых вычетов соотношение доходов децимальных групп наименее и наиболее обеспеченного населения окажется больше 10, что все равно является опасным с социальной точки зрения.  Замечу, во многих странах налог на доходы физических лиц - один из основных источников наполнения казны, и его ставка достигает 50-70%.
 
В развитых государствах власти в полной мере осознают значимость первичности доходов населения в развитии национальных экономик и наполнении казны. Поэтому там законодательно установлен такой минимум зарплаты и социальных пособий, который обеспечивал бы людям достойный прожиточный минимум. Важной особенностью социального государства является поддержание баланса интересов представителей различных групп общества, в первую очередь - интересов экономических.
 
 Одним из условий соблюдения баланса интересов является эквивалентность товарообмена по стоимости, где исходной мерой при формировании себестоимости и цены продукции должна выступать цена труда.  Ее минимальное значение  должно обеспечивать простое воспроизводство ресурсов наемного работника с учетом рождения и воспитания одного ребенка. По оценкам Академии труда и социальных отношений, на сегодня  такой прожиточный минимум составляет 30 тысяч рублей. Однако согласно данным Росстата  в 2013 году величина официального прожиточного минимума составляла в среднем по стране всего 7429 рублей, доход 35%  населения страны не превышал 14 тысяч, а у половины населения – 19 тысяч рублей.
 
Из описанной макроэкономической модели следует, что для устойчивого развития экосистемы и товарообмена  между ее этажами государство в партнерстве с товаропроизводителями  должно поддерживать системный баланс товарно-денежного обращения. Он обеспечивается выпуском в оборот денежной массы, соответствующей в обороте товарной, созданием условий для эквивалентности товарообмена по стоимости, включая стоимость труда, поддержанием стабильности цен и их гармонизации, и рядом других мер, которые должны регламентироваться законодательно.
 
Игнорирование этих принципов, обусловленных общей теорией систем управления и научными основами экономики, порождает финансовые и экономические кризисы, что чревато распадом государств и их экономических союзов. Поэтому основные научные законы экономики должны получить правовой статус и составить основу экономического права.  
 
Как же сегодня законодательно обеспечивается выполнение условий, обеспечивающих поддержание баланса товарно-денежного обращения?
 
 
Финансовое право и антинациональная денежная политика Центробанка
 
Условия, необходимые для стабильного функционирования и развития экономики, должны обеспечиваться государственной экономической политикой. Ее важной составляющей должна являться финансовая политика,  которая  представляет собой совокупность целей и средств их достижения, обеспечивающих использование, обращение и распределение денег во всех сферах общественных отношений - социальных, хозяйственных, производственных,  бюджетных, , торговых, налоговых и иных, где они используются.
 
Интегральным показателем, характеризующим устойчивость экономической системы, является стабильность покупательной способности денежной единицы, в нашем случае – рубля, под которой следует понимать стабильность его покупательной способности. Стабильность обеспечивается выпуском в оборот денежной массы, соответствующей  обороту товарной массы по ее стоимости, созданием условий для эквивалентности товарообмена по стоимости, поддержанием стабильности цен и их паритетности, а также стабильности валютных курсов рубля, использованием налогообложения, сохраняющего устойчивость экономики и сбалансированного по интересам государства и всех социальных групп населения, а также  рядом других условий и способов их реализации.
 
Игнорирование этих принципов, обусловленных общей теорией систем управления и научными основами экономики, как большой системы, порождает неустойчивость экономики государства, вследствие чего возникают экономические кризисы. Все это происходит перманентно в нашей стране из-за отсутствия комплексного управления экономикой и финансами, которого и не может быть ввиду отсутствия понимания у руководства страны, какое государство с какой экономикой мы должны строить и с какими целями.  Даже перед угрозами России со стороны США и ЕС и с введением ими экономических санкций Центробанк, Минфин и Минэкономразвития не могут придти к единому обоснованному мнению, что делать в этих условиях. При этом глава ЦБ бездоказательно заявляет, что они готовы ко всяким событиям. Однако как этого достигнуть, держится втайне. Видимо, чтобы «враги» не воспользовались.
 
Согласно федеральному закону о Центробанке, он «во взаимодействии с Правительством Российской Федерации разрабатывает и проводит единую государственную денежно-кредитную политику». Очевидно, важной составляющей этой политики должно быть поддержание устойчивости рубля. Она, как отмечалось, зависит от ряда факторов, в том числе от стабильности цен и валютного курса обмена рубля, значений кредитных ставок, устойчивости баланса товарно-денежного обращения, налогообложения, сбалансированного с товарно-денежным обращением, и др.

Однако, в п.2 ст.75 Конституции РФ почему-то говорится, что «защита и обеспечение устойчивости рубля - основная функция Центрального банка Российской Федерации, которую он осуществляет независимо от других органов государственной власти» (подчеркнуто мной – М.Г.).

Столь странное противоречие в законодательстве, когда главным законодательным актом обеспечение устойчивости рубля отделено от остальной части денежно-кредитной политики, и поручено органу, который самостоятельно не может этого сделать в принципе, стало одной из основных причин пороков этой политики, в том числе, ее отрыва от экономики страны. Государственная денежно-кредитная политика фактически превратилась в политику коммерческой деятельности Центробанка и спекуляций регулируемых им коммерческих банков (см. «Центробанк РФ – это Банк России или операционная контора Федеральной резервной системы США? Как Центробанк блюдет свои коммерческие интересы в ущерб государственным» - Промышленные ведомости» № 1, февраль 2014 г.).

Попытки найти нормативно-правовой документ, регламентирующий цели и основы государственной денежно-кредитной политики, а не политики Центробанка, успехом не увенчались. Зато 1 ноября 2012 г. Советом директоров Банка России (?!) были одобрены очередные Основные направления единой государственной денежно-кредитной политики на 2013 год и период 2014 и 2015 годов.  Однако название «государственная» не соответствует истине. Спрашивается, почему от этой политики, которая согласно законодательству должна разрабатываться и проводиться совместно Правительством РФ и Банком России, отстранено Правительство  РФ? Причем в тексте «Основных направлений…» прямо говорится, что ее проводит ЦБ. 
 
Упомянутый документ представляет собой набор деклараций, нередко противоречивых, неграмотных или наивных,  при отсутствии механизмов их реализации. Чтобы получить представление об уровне компетентности авторов  столь важного для страны правового документа достаточно ознакомиться с тем, как Центробанк намерен продолжить свою многолетнюю и бессмысленную борьбу с ценовой инфляцией.  Однако одолеть ее в силу ограниченности выполняемых функций он не способен без взаимодействия с правительственными министерствами и ведомствами и в отсутствие государственной финансовой политики.
 
В первом разделе - Принципы денежно-кредитной политики «Основных направлений…»  говорится: «Банк России….  планирует к 2015 году завершить переход к режиму таргетирования инфляции».  По-русски это означает «контроль инфляции», видимо, ценовой. А я наивно полагал, что индексы цен потребительских товаров и промышленной продукции, а также  индекс-дефлятор ВВП, систематически публикуемые Росстатом, да и самим Центробанком, это и есть результаты контроля инфляции. Оказывается, нет. Но далее из текста следует, что инфляция, все же, контролируется:
 
«В рамках данного режима (таргетирования инфляции) приоритетной целью денежно-кредитной политики является обеспечение ценовой стабильности, то есть поддержание стабильно низких темпов роста цен. Денежно-кредитная политика, направленная на контроль над инфляцией, будет способствовать достижению более общих экономических целей, таких как обеспечение условий для устойчивого и сбалансированного экономического роста и поддержание финансовой стабильности.
Реализация денежно-кредитной политики Банка России предполагает установление целевого значения изменения индекса потребительских цен. В качестве главной цели денежно-кредитной политики Банка России ставится задача снижения темпов прироста потребительских цен в 2013 году до 5 - 6%, в 2014 и 2015 годах - до 4 - 5%».
 
Замечу, обеспечение ценовой стабильности - отнюдь не синоним поддержания стабильно низких темпов роста потребительских цен, в 2013 году до 5 - 6%, в 2014 году - до 4 - 5%. Какая же это ценовая стабильность? На самом же деле, прирост в 2013 г. составил 6,8%, а в этом году  цены на продукты питания возросли в среднем на 15%. Так что целевые значения изменения индекса потребительских цен были взяты с потолка.
 
Как же в ЦБ намеревались реализовывать продекларированные принципы своей политики, и, в частности, управления ценами, что при нынешнем законодательстве невозможно в принципе:
 
«Реализация денежно-кредитной политики будет основана на управлении процентными ставками денежного рынка с помощью инструментов предоставления и изъятия ликвидности. В целях дальнейшего повышения действенности процентной политики Банк России…  к 2015 году предполагает осуществить переход к плавающему валютному курсу…   Соответственно, в рамках данного режима проведение регулярных валютных интервенций с целью воздействия на динамику курса рубля будет прекращено»     (подчеркнуто мной – М.Г.).
 
Как известно, прекратив в январе этого года  интервенцию на валютном рынке, Центробанк в нарушение Конституции «обвалил» рубль, падение валютного курса которого не остановлено по сей день. В результате, что мало-мальски думающим людям было очевидно еще «до того», ценовая инфляция из-за подорожания импортных товаров в рублевом исчислении их стоимости по искусственно заниженному курсу обмена поползла вверх.
 
На рост цен всех товаров и услуг во многом влияет также ничем не оправданная регулярная индексация тарифов продукции и услуг естественных монополий, что приводит в движение цены на все и вся. Между тем  тарифы эти за годы реформ и без того вырвались далеко вперед относительно цен всех прочих товаров и услуг. Однако регулирование деятельности естественных монополий проходит совсем по другому ведомству, а правительством разрозненная деятельность подчиненных ему министерств и ведомств, имеющих отношение к финансам и ценам, координируется из рук вон плохо. Если вообще как-то координируется.
 
Влияют на ценовую инфляцию и высокие кредитные ставки, которые Центробанк вопреки продекларированным намерениям не собирается снижать и обосновано нормировать ни для себя, ни для коммерческих банков. Декларируя при этом необходимость поддержания финансовой стабильности, в ЦБ относят ее почему-то только к деятельности банковского сектора, которая носит спекулятивный характер. Однако  показатели денежного обращения в экономике, приведенные в таблице, свидетельствуют о деградации банковской системы.
 
Денежно-кредитная политика, выдаваемая Центробанком за государственную, является на самом деле  политикой денежных спекуляций и коммерческой деятельности самого Центробанка и банковской системы в целом.
 
Складывается впечатление, что в Центробанке и правительстве не задумывались над тем, что такое государственная  политика вообще, и государственная денежно-кредитная политика, в  частности, и может ли такая политика существовать обособлено от системной финансовой политики государства как части его экономической политики. Чтобы оценить, как ЦБ «сочетает» свои коммерческие интересы с выполнением своих важнейших государственных функций в экономике, проанализируем некоторые показатели, приведенные в таблице, характеризующие состояние финансовой системы страны на протяжении последних нескольких лет.
 
Первое,  что вызывает недоуменный вопрос,  почему денежная масса (наличные и безналичные деньги), эмиссию которой осуществляет ЦБ (строка 1 таблицы), намного меньше требуемой для полного обеспечения деньгами в стране оборота товаров и услуг (строка 3)? Обеспеченность экономики деньгами оценивалась, исходя из того, что денежная масса условно оборачивается за год 2,5 раза. Таким образом, дефицит денег в обороте в последние годы составлял около 40% (строка 3).  До дефолта в августе 1998 г. нехватка денег в экономике  достигала примерно 70%, что и явилось одной из принципиальных причин развала в стране товарного производства и самого дефолта (см. «Очередной экономический кризис в России – порождение ее хронической денежной дистрофии. Как излечить больной организм?» - «Промышленные ведомости» № 11, ноябрь 2008 г.).
 
Так как денежная эмиссия согласно п.1 ст. 75 Конституции осуществляется исключительно Центральным банком, то он является естественным монополистом в этом деле. А дефицит денег приводит к их удорожанию путем увеличения банковских кредитных ставок. Искусственно удерживая на протяжении последних 20 лет противоречащий законам экономики и здравому смыслу дефицит денежного обращения, руководители ЦБ одновременно устанавливали высокую ставку рефинансирования.  Сегодня она равна 8,25%, в то время как Европейский  Центробанк установил ее на начало этого года равной 0,25%  годовых. Ставки на межбанковском кредитном рынке ЦБ держит в среднем на уровне примерно 7%, получая при этом немалую прибыль от продажи безналичных денег из «воздуха».
 
 
 
 
Показатели,
трлн. руб. на 31 декабря
2010 г.  
 
2011 г.
 
2012 г.
2013 г.
1
Денежная масса – агрегат М2
        
18,529
24,543
 
27,405
31,407
2
ВВП в текущих ценах
М2 / ВВП
44,491
    0,41
54, 369
   0,45   
62,218
0,44
66,755 0,47
3
Оборот в экономике
Обеспеченность оборота деньгами  (оценка)
Кредиторская задолженность нефинансовых организаций
81,388
    0,56
 
17,533
99,78  
    0,61
 
20,914
111,58
0,61
 
23,129
114,62 0,68
 
27,531
4
Средства организаций, банковские депозиты (вклады) и другие средства юридических и физических лиц,  привлеченные банками
 
Собственные средства (капитал) банков
 
Сумма собственных и привлеченных средств
 
Превышение денежной массы суммой собственных и привлеченных средств
 21,289
 
 
 
4,732
 
 
26,021
 
 
7,492
 
 
 26,565
 
 
 
5,242
 
 
31,807
 
 
7,264
 
 
30,507
 
 
 
6,112
 
 
36,619
 
 
9,214
 
35,277
 
 
 
7,064
 
 
42,341
 
 
10,934
5
Кредиты, депозиты и прочие средства, размещенные банками у других лиц,
      в том числе:
       - кредиты, предоставленные нефинансовым организациям,
 
        - кредиты физическим лицам
 
Всего активов (размещенные средства: ссуды, кредиты,  приобретенные ценные бумаги, и др.)
 22,14
 
 
14,529
 
 
 4,084
 
33,804
28,699
 
 
18,4
 
 
5,55
 
41,627
33,96
 
 
20,917
 
 
7,737
 
49,509
40,417
 
 
23,678
 
 
9,957
 
57,423
6
Превышение активами:
 
   - суммы собственных и привлеченных средств
 
   - денежной массы
 
 
7,783
 
5,275
 
 
9,82 
 
17,08
 
 
 
 
12,876
 
22,104
 
 
15,082
 
26,016

По данным Банка России и Росстата    

Что касается процентных ставок коммерческих банков, то они нормативно не регулируются, и в зависимости от сроков возврата кредитов и их рискованности составляют от 15 до 60% годовых.
 
Необходимость поддерживать высокой ставку рефинансирования, что влечет за собой дороговизну кредитов, выдаваемых коммерческими банками и самим ЦБ, все руководители Центробанка объясняли и продолжают объяснять якобы необходимостью борьбы с инфляцией. На самом же деле, высокие, продолжающие расти, кредитные ставки приводят к росту ценовой инфляции, так как в структуру цен включаются затраты на кредиты. Однако возврат дорогих кредитов многим предприятиям оказывается не по силам, это приводит к росту их кредиторской задолженности (строка 3 таблицы) и последующему банкротству. Дороговизной кредитов объясняется и снижение инвестиций в реальном секторе экономики.
 
Спрашивается, искусственное создание дефицита денежного обращения в экономике и провоцирование тем самым дороговизны кредитов,  что за последние 20 лет нанесло и продолжает наносить громадный ущерб стране, это злоупотребление Центробанком своим монопольным положением на кредитном рынке с целью получения максимальной прибыли от спекуляций деньгами, или следствие некомпетентности сменявших друг друга его руководителей?
 
Причина в том, что  денежная масса, которую выпускает Центробанк,  согласно бесконтрольно проводимой им денежной политике должна обеспечивать баланс не товарно-денежного обращения, когда денег хватает для производства продукции и ее реализации, а баланс рублево-валютного обращения, то есть рублей по валютному курсу должно быть достаточно только для оборота имеющейся в стране валюты. Но валюты в стране в пересчете на рубли по спекулятивным курсам всегда было меньше требуемой для обеспечения баланса товарно-денежного обращения. Так был создан губительный для экономики денежный дефицит. Сделано это было еще правительством Гайдара в расчете на приток в страну иностранных инвестиций, возвращать которые нужно валютой с процентами. Инвестиции не появились, так как в это же время происходила приватизация предприятий и разворовывалась госсобственность.
 
Как отмечалось, в условиях ценовой инфляции Центробанк провоцирует ее дальнейший рост высокой ставкой рефинансирования, которая обусловливает никак не регламентируемые высокие кредитные ставки коммерческих банков. Очевидно, с одной стороны, тем самым удовлетворяются коммерческие интересы ЦБ, так как он при дефиците денег обеспечивает ликвидность банков своими кредитами по им же установленным высоким ставкам. Однако, вместе с тем, дороговизна рублевых кредитов вынуждает государственные и негосударственные организации заимствовать валютные кредиты за рубежом, в основном - в США, что обеспечивает дополнительный приток валюты в страну.
 
Для этого кредитования используется, в том числе, золотовалютные резервы российского ЦБ и средств Фонда национального благосостояния, размещенные на корреспондентских счетах и в ценных бумагах Федеральной резервной системы Соединенных Штатов (ФРС) и Европейского Центробанка. Размещены они под 0,5-1% годовых, а кредиты выдаются под 5-7%. Таким вот образом за счет российских же средств обеспечивается ежегодный доход ФРС и Европейского ЦБ примерно в 2-3 млрд. долларов.
 
Спрашивается, почему  Центробанк не хочет ликвидировать дефицит денежной массы ее эмиссией в размерах, обеспечивающих в стране рост товарного производства, в том числе для импортозамещения, и соблюдая при этом баланс товарно-денежного обращения?
 
Приток в страну валюты мог бы быть обеспечен обязательной продажей внутри страны большей части выручки, полученной от экспорта российской продукции. Но эту обязательность во вред государственным интересам  «либералы-рыночники» давно отменили. Поэтому кредитно-денежная политика ЦБ ведет к росту зарубежных заимствований и последующим нарастающим негативным последствиям для страны, в частности, к дальнейшему сворачиванию товарного производства.
 
Внешний совокупный долг Российской Федерации, увеличившись за 2012 год на 92,9 млрд. долларов, на 1 января 2013 года составил 631,8 млрд., а к 1 января 2014 года возрос до 727,062 млрд. долларов. На начало этого года внешний  долг органов государственного управления составил 61,761 млрд. долларов,  Центрального банка – 16,058 млрд., банков – 214,394 млрд. долларов, а совокупный внешний долг частных и частно-государственных нефинансовых организаций  составил 434,849 млрд. долларов. Совокупный внешний долг страны более чем на 217,467 млрд. долларов превысил  золотовалютные резервы  ЦБ, которые в 2013 г уменьшились с 537,618  млрд. в начале 2013 года до  509,595 млрд. долларов в конце.
 
Следует заметить, что под внешние заимствования предприятий с государственным участием были даны правительственные гарантии. Поэтому в случае их неплатежеспособности государству придется отвечать по этим обязательствам, и страну может постигнуть новый дефолт. Если в 1998 г. еще сохранялся значительный промышленный и кадровый потенциал с относительно хорошими воспроизводственными возможностями, что позволило после августовского дефолта быстро восстановить рост ВВП и довести его до 10% в год, то новый возможный дефолт будет чреват непредсказуемыми последствиями. В прошлом году практически прекратился рост промышленного производства, а прирост ВВП составил всего 1,5%. 
 
При возврате кредитов зарубежным банкам и покупке для этого валюты у ЦБ через российские банки должникам придется теперь платить для этого гораздо большие суммы в рублях, чем они получили при обмене кредитных денег. Как отмечалось, с 13 января этого года ЦБ  почти прекратил интервенции на валютном рынке, пустив рубль в «свободное плавание». Такое бездумное решение руководители Центробанка объяснили намерением повысить «гибкость» курсообразования для обеспечения перехода в 2015 году к «плавающему валютному коридору».
 
Однако границы коридора Центробанк и  так все время раздвигает, сигнализируя валютным спекулянтам, составляющим основу рынка, о возможности безнаказанно девальвировать  рубль. После этого курс рубля обвалился и продолжает падать, что неизбежно ведет к дальнейшему росту ценовой инфляции, так как импортные товары по курсу обмена в рублевом исчислении их стоимости дорожают. В первую очередь это касается импортных потребительских товаров и продуктов питания, зарубежные поставки которых составляют от 40 до 80% товарооборота на внутреннем потребительском рынке.  Следовательно, будет снижаться и потребительский спрос.
 
Принудительное занижение валютного курса рубля ведет к увеличению доходов и прибыли экспортеров в рублях, но при этом снижается прибыль изготовителей продукции с использованием импортных компонентов из-за их подорожания. Тем самым создаются  неравные экономические условия хозяйствования для субъектов внутреннего рынка и неравные условия для их конкуренции, что противоречит антимонопольному законодательству. Рост издержек производителей отечественной продукции с использованием импортных компонентов ведет к повышению цен на нее и к дополнительному росту ценовой инфляции.
 
Девальвация рубля препятствует и модернизации промышленности, так как дорожает импортное технологическое оборудование. Кроме того, «плавающий» курс рубля увеличивает риски вложений, что еще больше оттолкнет иностранные инвестиции, за которые правительство - на словах - давно уже борется. Китай для привлечения иностранных инвестиций кроме стимулирующих мер держал 15-18 лет еще и твердым курс юаня.
 
Спрашивается, почему Центробанк, принудительно девальвируя рубль, не выполняет предписанных ему Конституцией РФ обязанностей по его защите и обеспечению устойчивости, чем наносится ущерб стране и населению?
 
Судя по декларативным, ничем не аргументированным,  заявлениям  руководителей ЦБ, «свободное плавание» рубля понадобилось  для того, чтобы превратить его в международную резервную валюту. Спрашивается, с какой целью?
В случае наивно ожидаемого успеха (иначе, зачем было отпускать рубль на «свободу») зарубежные банки якобы станут создавать у себя рублевые резервы, закупая рубли у Центробанка, а зарубежные покупатели российских экспортных товаров вынуждены будут приобретать их за рубли. Тогда почти весь поток валюты, которая сегодня поступает в страну через предприятия и организации в виде части выручки за экспортную продукцию или кредитов, прямиком будет направлен  сразу в Центробанк. В итоге он превратится также и в монопольного ее продавца. Все эти мечты - в русле коммерческих интересов руководителей ЦБ.
 
Повышение международной роли и привлекательности рубля достигается не развитием  внутреннего спекулятивного финансового рынка, как наивно полагает первый заместитель главы ЦБ Ксения Юдаева, а увеличением добавленной стоимости продукции, создаваемой в товарном производстве. Для его модернизации и увеличения конкурентоспособности требуются дешевые кредиты и стабильные валютные курсы рубля.  Но, похоже,  Центробанк не намерен ради своих коммерческих интересов, прикрываемых   неолиберальными  представлениями об экономике его руководителей, снижать ставку рефинансирования и принуждать банки снижать кредитные ставки, а также прекращать искусственную девальвацию рубля. Поэтому его кредитно-денежная политика 20 лет способствовала и способствует не развитию отечественной экономики, в первую очередь, промышленности, а получению большей прибыли самим ЦБ и больших доходов его работниками.
 
Наивно также полагать, что США и Евросоюзу нужна российская резервная валюта.  Зачем им добровольно понижать статус своих валют ради рубля, учитывая, что золотовалютные резервы Центробанка почти на 90% состоят из евро и долларов. К их  сумме по низким курсам привязана рублевая денежная масса, и зарубежные банки, где размещены российские валютные средства, получают, как отмечалось, от использования этих средств для выдачи кредитов ежегодно порядка 2-3 млрд. долларов дохода.
 
Девальвируя рубль, то есть принудительно, совместно с валютными спекулянтами, противоправно занижая его реальную покупательную способность относительно покупательной способности других валют, руководители Центробанка превратили рубль в переводную, обесцененную денежную единицу американской и европейской резервных систем, что способствует росту вывоза капитала из России.
 
Для стабилизации валютного курса рубля необходимо устанавливать его равным паритету покупательной способности рубля и доллара, а для остальных валют равным  их кросс-курсам с долларом. Это требуется для обеспечения эквивалентности международного и внутреннего товарообмена по стоимости, уравнивания экономических условий хозяйствования для всех субъектов рынка, модернизации экономики, привлечения иностранных инвестиций, снижения ценовой инфляции и др.
 
Как видим, правовая база денежно-кредитной политики, проводимой в стране, подменена пародией на нее (см. «Центробанк РФ – это Банк России или операционная контора Федеральной резервной системы США?  Как Центробанк блюдет свои коммерческие интересы в ущерб государственным» - Промышленные ведомости» № 1, февраль 2014 г.).
 
Кто виноват в воровстве денег клиентов коммерческих банков
 
Для выдачи кредитов и для других способов внешнего размещения денег коммерческие банки используют собственные и привлеченные средства. Чтобы банки в случае значительного изъятия вкладов частных лиц и средств с депозитов сохраняли платежеспособность, Центробанк устанавливает для них обязательную норму денежных резервов. Зарезервированные средства  размещаются в ЦБ на банковских счетах в виде беспроцентных вкладов и не используются для кредитования.
 
Норма обязательных банковских резервов представляет собой выраженную в процентах долю от общей суммы депозитов. Так как согласно Конституции денежную эмиссию должен осуществлять исключительно Центробанк, то,  очевидно, банки могут размещать «на стороне» средства, сумма которых равна только сумме их собственных и привлеченных средств за вычетом обязательных резервов. Но при этом должен  обеспечиваться возврат денег клиентам банков по первому их требованию.
 
Размещенные банками на стороне средства называются активами, и они не должны превосходить денежную массу, выпущенную в обращение Центробанком. Спрашивается, если Центробанк обладает исключительным правом денежной эмиссии, то почему активы банковской системы из года в год значительно превышают денежную массу? Иначе говоря, банки осуществляют незаконную денежную эмиссию. Но если противоправная эмиссия направлена на снижение денежного дефицита, то почему из года в год растет кредиторская задолженность предприятий, и они вынуждены брать кредиты в зарубежных банках?
 
Кредиты банки должны выдавать из собственных и привлеченных ими средств. Но как видно из таблицы (строка 6), общая сумма кредитов ежегодно значительно превышала не только сумму  собственных и привлеченных банками средств, но и выпущенную в оборот денежную массу, последнюю в 2013 году – более чем на 26 трлн. рублей. Иначе говоря, кредиты выдавались не существовавшими в стране деньгами, то есть являлись фиктивными. Как при этом сводили балансы в Банке России, Минэкономразвития и Минфине, если сводили, непонятно.
 
Таким образом, можно резюмировать следующее. Почти все российские банки  путем выдачи фиктивных кредитов, не обеспеченных не только соответствующими банковскими активами, но и официальной денежной массой в стране, проводят, по сути, эмиссию фальсифицированных денег, причем в больших масштабах, и строят из них финансовые пирамиды. А Центробанк ежедневным кредитованием коммерческих банков поддерживает эту фальсификацию.
 
Легализация такой фальсификации во всем мире прикрывается лукавым термином кредитный мультипликатор. Так назвали коэффициент, показывающий степень роста денежной массы за счёт кредитно-депозитных операций в банковской сфере, в результате которых общая сумма депозитов и выданных кредитов может многократно превышать официальную денежную массу в экономике. Такая эмиссия, которая нередко приводит к появлению «мыльных финансовых пузырей», разрешена за рубежом. Кредитная мультипликация – это, по сути, эмиссия банками безналичных денег.
 
Получается, что в нашей стране вместо одного, как это регламентировано Конституцией РФ, государственного, существует еще и множество частных, незаконных  центров денежной эмиссии. Ведь помимо Банка России ее сегодня в нарушение Конституции осуществляют еще около 1000 коммерческих банков, причем в произвольных размерах.
Но пусть кто-нибудь объяснит, почему изготовление фальшивых банкнот – уголовно наказуемое деяние, а эмиссия не обеспеченных не только соответствующими банковскими активами, но и вообще денежной массой, то есть эмиссия ничем не обеспеченных безналичных денег в виде фиктивных кредитов, – всего лишь «рискованное» использование чужого капитала?
 
Разве это не фальшивая «безналичка», которую можно потом и «обналичить»? Ведь в обоих случаях в обращение вбрасываются средства платежа, которые Центробанк от имени государства не выпускал. Можно предположить, что, этими «деньгами» обеспечивается часть теневого оборота в экономике,  который оценивается в размере не менее 40%. Кроме того, эти средства используются для конвертации в валюту и вывоза ее за рубеж – в этом году прогнозируется вывоз до 100 млрд. долларов.
Но может быть  коммерческие банки, «увеличивая» с помощью Центробанка  денежную массу за счет виртуальных денег, хотя бы частично спасают экономику от безденежья?
 
Отнюдь! Не надо забывать, что подавляющая часть кредитов выдается на срок от нескольких месяцев до года, выплаты по ним в годовом исчислении составляют от 15 до 50%, и поэтому долгосрочное кредитование, в чем нуждается реальный сектор экономики, почти отсутствует.  Искусственно ограничивая  денежную массу,  Центробанк в ущерб интересам государства, бизнеса  и населения страны, помимо поддержания кризиса в экономике  создает коммерческим банкам дополнительные условия для наживы. Ведь средства, привлекаемые коммерческими банками в виде вкладов населения и депозитов организаций, а также в виде получаемых ими самими кредитов, оплачиваются банками в размерах процентных ставок  до 10% годовых.  А прибыль от фальсифицированных кредитов равна почти целиком годовым ставкам. При средней ставке в 20%  банки в 2013 году от фиктивных кредитов, выданных на сумму свыше 15 трлн. не существовавших или не доступных для кредитования рублей, получили вполне осязаемые порядка 3 трлн. рублей сверхприбыли.
 
Как отмечалось, ограничителем сумм выдаваемых кредитов должны были бы служить обязательные резервы, норма которых для минимизации рисков и обеспечения платежеспособности банков должна составлять примерно 20% от суммы средств на банковских депозитах. Однако, к примеру, в 2012 г. сумма обязательных резервов составила в среднем 400 млрд. рублей или лишь 1,3% от суммы средств на депозитах. Такие барьеры явно не могут предотвратить фиктивное кредитование и строительство банками «мыльных» финансовых пирамид с последующими, нередко искусственно организуемыми, их банкротствами и воровством денег клиентов.
 
На протяжении многих лет руководство Центробанка, располагая приведенными в таблице показателями состояния денежной системы, закрывало глаза на царившие безобразия. Спрашивается, почему? Более того, эмиссия фиктивных кредитов, напоминающих денежные переводы по фальшивым «чеченским» авизо времен 1990-х, для поддержания ликвидности банков проводилась при их ежедневной кредитной поддержке Центробанком. Он ежедневно выделял  на эти цели примерно 200 млрд. рублей. Как говорится, передовой опыт первых лет «реформ» внедрен в жизнь и поставлен на поток.
 
Однако большая часть фиктивных денег в экономику не попадает, о чем свидетельствуют опережающий рост кредиторской задолженности нефинансовых организаций (строка 3 таблицы),  сокращающиеся инвестиции в реальном секторе экономики и растущий вывоз капитала за рубеж. Очевидно, фиктивные кредиты обслуживают и «теневую» экономику, оборот  которой, по оценкам, составляет не  менее трети общего товарного оборота страны.
 
В 2013 г. сумма выданных фиктивных кредитов на 15,082 трлн. рублей превысила сумму собственных и привлеченных средств коммерческих банков. Это может свидетельствовать о банкротстве почти всей банковской системы страны, которого Центробанк длительное время почему-то «не замечал». Видимо, блюдя свои коммерческие интересы.
 
До недавнего времени «дыры» в капиталах банков Центробанку удавалось прикрывать краткосрочными  кредитами и тем самым поддерживать их платежеспособность. Но, видимо, непрерывный рост фиктивных кредитов уже стал превышать возможности Центробанка. По этой причине, надо полагать, его руководство, начиная с ноября прошлого года, стало отзывать лицензии у некоторых российских коммерческих банков. Никакой стратегии реформирования финансовой системы и ее денежно-кредитной части за всем этим  не видно. Разве что только попытка попугать наиболее нерадивых.
 
Начав банкротить банки, руководители ЦБ не озаботились предварительно подсчитать ущерб, который понесут  клиенты этих банков и само государство. Для многих граждан потеря накопленных средств оборачивается трагедией. Частным вкладчикам из общего для всех банков страхового резерва возвращают только до 700 тысяч рублей. Но громадное количество вкладчиков обанкроченных банков хранило там гораздо большие суммы. А вот юридическим лицам, как правило, ничего не достается. Поэтому предприятия, которые имели депозиты  в обанкротившихся банках, оказались тоже банкротами, либо им грозит банкротство и закрытие. Следовательно, консолидированный бюджет и социальные фонды навсегда лишились соответствующих доходов, а работникам закрывшихся предприятий государство вынуждено будет выплачивать пособие по безработице.
 
Следует заметить, что деньги для страхования вкладов резервируются из средств вкладчиков, размещенных во всех банках, участвующих в этой акции. Таким образом, всех вкладчиков без их согласия вынуждают возмещать ущерб тем из них, которые оказались жертвами банков – банкротов. Поэтому ущерб наносится всем вкладчикам. Между тем, такое «страхование» незаконно, так как противоречит п. 3 ст. 35 Конституции РФ, в котором говорится: «Никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда». Но это не единственное правонарушение в отношениях с клиентами банков.
 
Клиентов банка лишают их средств с момента отзыва у него лицензии Центробанком. Значит, на Центробанк незаконно возложены функции суда, и действует он в этом случае в нарушение все того  же положения п. 3 ст. 35 Конституции РФ, согласно которому «Никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда». Но клиенты закрываемого банка ни в чем не провинились, и их не за что судить.
 
 Одновременно в отношении закрываемого банка нарушается п.1 ст.49 Конституции РФ, в котором сказано: «Каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда».
 
Как показано выше, деньги вкладчиков и средства на  депозитах организаций исчезают вследствие незаконной деятельности руководителей коммерческих банков. Но противоправной ее может квалифицировать только суд. Поэтому отзыв банковской лицензии тоже представляет собой фактически судебное решение, принятие которого  незаконно возложено на Центробанк, являющегося регулятором деятельности банковской системы.
 
Все межбанковские операции осуществляются расчетными центрами ЦБ через открытые там корреспондентские счета коммерческих банков с использованием единой компьютерной системы. При этом состояние счетов и содержание операций может и должно непрерывно контролироваться программными средствами. То, что Центробанк, располагая современными средствами компьютерного контроля над банковскими операциями, далеко не полностью выполняет комплекс предписанных ему законодательно функций по поддержанию стабильности и ликвидности банковской системы подтвердила и нынешний руководитель  ЦБ Эльвира Набиуллина.
 
Объясняя причины отзыва лицензии у «Мастер-Банка», она заявила, что его руководители скрывали реальное состояние дел и предоставляли в ЦБ недостоверную отчетность, а банк был вовлечен в обслуживание теневого сектора экономики.  Спрашивается, а куда все это время, пока банк скрывал истинное состояние своих дел и представлял фальсифицированную отчетность, глядел Центробанк?  Ведь известно это стало не вдруг, накануне отзыва лицензии, – многочисленные сигналы приходили и со стороны правоохранительных органов. Кроме того, в средних и крупных банках работают представители ЦБ, которые должны постоянно надзирать за их деятельностью. Чем же они были заняты?
 
Итак, ЦБ своим бездействием фактически способствовал воровству денег у клиентов банков, хозяева которых ввиду отсутствия должного контроля  со стороны государственного регулятора смогли обогатиться за их счет. Однако ЦБ не несет за это никакой ответственности. Спрашивается, почему?
 
В п.2 ст.75 Конституции РФ сказано: «Защита и обеспечение устойчивости рубля - основная функция Центрального банка Российской Федерации, которую он осуществляет независимо от других органов государственной власти»   (подчеркнуто мной – М. Г.).  
 
По-русски это означает, что ЦБ - тоже орган государственной власти.  Согласно  п. ж) ст.71 Конституции в ведении Российской Федерации находятся финансовое, валютное, кредитное, таможенное регулирование, денежная эмиссия, основы ценовой политики; федеральные экономические службы, включая федеральные банки. Финансовое, валютное и кредитное регулирование,  денежная эмиссия, а также надзор за банковской деятельностью  делегированы государством Центробанку РФ.  Будучи органом государственной власти,  он подотчетен Государственной Думе.
 
Из приведенных положений Конституции Российской Федерации однозначно следует, что Банк России является органом государственной власти, причем согласно законодательству его уставный капитал и иное имущество являются федеральной собственностью.
 
Ущерб, нанесенный клиентам банков, у которых были отозваны лицензии, вызван тем, что Центробанк длительное время не предпринимал  предписанных законодательством должных мер принуждения  в отношении кредитных учреждений, много лет нарушавших банковское законодательство.  Ответ на вопрос, кто должен полностью возместить ущерб, нанесенный клиентам обанкротившихся банков,  дает ст.53 Конституции, в которой сказано: «Каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц». 
 
Согласно п. 1 ст. 35 Конституции  РФ «право частной собственности охраняется законом». Поэтому главной целью надзора за банковской деятельностью должно быть сохранение средств вкладчиков – физических и юридических лиц.
Вполне возможно, что демонетизация экономики и фиктивное  кредитование осуществляются по заранее согласованному и пролоббированному сценарию. Такие мысли приходят после сопоставления соответствующих положений Конституции России, федерального закона о ЦБ и Уголовного кодекса РФ.
 
Как отмечалось, согласно п. 1 ст. 75 Конституции денежная эмиссия осуществляется исключительно Центральным банком России, при этом  введение в оборот и эмиссия других денег, то есть сверх официально выпущенных в обращение,  не допускается. Однако если заглянуть в Федеральный закон «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)», то в соответствии со ст. 4 этого акта оказывается,  что Банк России в части денежной эмиссии лишь  «монопольно осуществляет эмиссию наличных денег и организует наличное денежное обращение». Но согласно Конституции РФ Центробанк должен осуществлять эмиссию всей денежной массы, то есть ее наличной и безналичной частей.
 
Судя по официальной статистике, размещенной на Интернет-сайте Центробанка, он этим и занимается. Причем  в регулярно публикуемой им информации об эмиссии всей денежной массы (строка 1 таблицы) официально не существующая ее часть, «эмиссию» которой в виде «кредитов» в безналичной форме осуществляют коммерческие банки (см. строку 6 таблицы), естественно, отсутствует. Очевидно, это также свидетельствует о фальсификации и противоправности подобного кредитования.
 
Однако в Уголовном кодексе статьей 186 «Изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг» наказание предусмотрено лишь за сбыт или изготовление  поддельных наличных денег. И так как пренебрежение конституционными нормами уже давно стало у нас неписанной нормой, то про монопольную эмиссию безналичных денег Центробанком в законе о нем нет ни слова, и их фальсификация в уголовном порядке ненаказуема.
 
Надо полагать, подобные «упущения» в законодательстве неслучайны. Но те, кто их допустил, дали все же промашку. В ст. 187 УК РФ «Изготовление или сбыт поддельных кредитных документов либо расчетных карт и иных платежных документов» за все эти перечисленные действия предусмотрены различные сроки лишения свободы и крупные штрафы. Замечу, чтобы перевести получателю на его счет «кредит» из несуществующих денег банк, выдающий фиктивный кредит,  должен оформить соответствующее платежное поручение. Спрашивается, разве не является ли оно тоже фиктивным, то есть  поддельным, если деньги, которые переводятся по этой «платежке», у банка отсутствуют или вовсе не существуют в стране? Ответ по аналогии с фальшивыми чеченскими авизо 1990-х, думается, однозначный.
 
Создается впечатление, что никто в стране комплексным управлением финансами и соответствующим законодательным обеспечением не озабочен, а выборочный контроль показателей состояния денежно-кредитной системы осуществляется ради предоставления высокому начальству поверхностной статистики для его успокоения и ублажения, то есть для очковтирательства. 
 
Сами же деньги «реформаторы», следуя опасным для страны рекомендациям своих заокеанских наставников, из важнейшего инструмента социально-экономического развития государства и общества превратили в предмет спекулятивной купли-продажи. Этим они извратили и фальсифицировали  сущность денег, так как согласно канонам экономики средства платежа в виде символических денег не являются товаром, производство которого позволяет создавать добавленную стоимость.
 
 
                            ПОБОРЫ ПО НАЛОГОВОМУ КОДЕКСУ
 
Пороки российских налогов
 
Действующая у нас в стране с 1992 г. система налогообложения стала барьером на пути развития национальной экономики и, в частности, одним из существенных факторов роста ценовой инфляции. Внедрившие ее российские чиновники создавали систему, исходя из своих ведомственных и личных интересов, придерживались псевдорыночных догм и пренебрегли при этом общеэкономическими интересами государства и его безопасностью. Причем создавали ее вне государственной финансовой политики, которая вообще отсутствует.  Как отмечалось, по умолчанию властей она многие годы подменяется так называемой денежно-кредитной политикой Центробанка, которая, на самом деле, ориентирована на коммерческую и спекулятивную деятельность этого органа государственной власти и ведомого им коммерческих банков. Причем деятельность банков и их регулятора оторвана от нужд реального сектора экономики и самого государства. Центробанк России для высокой прибыльности спекуляций деньгами, в том числе при кредитовании коммерческими банками экономики и населения, все годы «реформ» искусственно поддерживает в стране дефицит денежного обращения.  Уже одно это обстоятельство приводит к ограниченности доходов бюджета. Так что ни о каких объективных финансовых и экономических  критериях обоснованного налогообложения говорить не приходится.
 
Ввиду неграмотных и нескоординированных действий властей в экономической сфере, в том числе из-за искусственно образованного в стране дефицита денежного обращения,  товарное производство,  которым создаются реальная добавленная стоимость и тем самым - новые деньги, оказалось во многом разрушено.  Поэтому, чтобы хотя бы по минимуму обеспечивать наполняемость казны и оправдывать свое существование, чиновники создали систему налогового вымогательства. С ее  помощью многократно взимаются одни и те же налоги с одних и тех же составляющих стоимости продукции, из-за чего товарное производство разрушается дополнительно, но  зато создается иллюзия некоего бюджетного благополучия. Даже, нередко, с профицитом, хотя и обесцененных рублей.
 
Главный инструмент неоднократного вымогательства -  НДС и его налогооблагаемая база, в качестве которой выбрана не создаваемая, согласно названию налога, добавленная стоимость продукции (товаров,  услуг), а доходы от ее реализации на каждом этапе производства (переделе). Именно с них выплачивается извращенный НДС. При этом псевдоНДС одновременно облагаются прибыль и фонд зарплаты. Затем повторно взимаются отдельно налог с прибыли, а также выплачиваются страховые взносы с фонда зарплаты и налог с дохода физических лиц. Все эти процедуры изъятия повторяются на всех этапах – переделах кооперационного производства той или иной продукции, что ведет к многократному налогообложению одних и тех же составляющих последовательно нарастающего суммарного дохода (выручки) участников этого производства. Поэтому собираемые суммы растут в сложной, арифметико-геометрической, прогрессии, а НДС превращен в налог с оборота.
 
Как известно, промышленная продукция сама по себе никому не нужна,  если она не востребуется в производстве потребительских товаров и услуг. Поэтому в итоге все налоги, кроме взимаемых с экспортной продукции, концентрируются в ценах потребительских товаров и услуг, реализуемых на внутреннем рынке.  Их суммарно  вместе с прибылью товаропроизводителей выплачивает все население в виде своеобразного неформального налога с продажной стоимости приобретаемых им продуктов питания, «ширпотреба»  и услуг.
 
В итоге первоначально выплаченные предприятиями налоги возвращается  им по кооперационным цепочкам производства на всех переделах продукции. Таким образом,  вопреки расхожему мнению единственным налогоплательщиком в стране является население, а предприятия за счет своих оборотных средств фактически кредитуют государство суммой в размере собираемых налогов. Так как бесплатные «кредиты» возвращаются с задержкой по времени, то  государство пользуется в бюджетном обороте денежной суммой, значительно превышающей официальную налоговую. И так как налоги выплачиваются систематически, то предприятия не могут эффективно воспользоваться возвращаемыми им деньгами. 
 
Однако бюджетных денег для всех намечаемых затрат все равно не хватает, поэтому правительство ежегодно провоцирует рост цен всего и вся никак экономически не обоснованной  нарастающей индексацией тарифов на продукцию и услуги естественных монополий. При этом принципы действующего налогообложения позволяют дополнительно накачивать бюджет, но уже частично обесцененными рублями в прогрессивно растущих суммах.
 
НДС, как отмечалось,  взимается не с добавленной стоимости, созданной на данном предприятии, а с выручки, полученной им от продажи своей продукции. Стоимость продукции на каждом ее переделе представляет собой сумму всех предшествовавших затрат и вновь добавленной на данном переделе стоимости. Стоимость продукции на всех переделах суммируется, образуя оборот. Так как НДС взимается со стоимости продукции на каждом ее переделе, то он таким образом превращен также в налог со всего оборота (продаж). При этом одни и те же составляющие стоимости облагаются псевдоНДС многократно, что столь же  недопустимо, как недопустимо многократно наказывать провинившегося за один и тот же проступок  (далее, если специально не оговаривается, то имеется в виду  именно псевдоНДС).
 
Возьмем для примера  муку, произведенную из зерна. В ее цену (продажную стоимость) включены все затраты, включая стоимость зерна, а также прибыль мукомольного предприятия и все выплаченные им налоги. К цене  муки при ее реализации прибавляется НДС, вычисленный уже с ее  стоимости. Таким образом, затраты на зерно облагаются НДС во второй раз. Предприятие,  выпекающее хлеб, в его себестоимость, помимо собственной добавленной стоимости,  закладывает цену муки, куда входит и стоимость зерна,  и прибавляет к стоимости хлеба свой НДС. Таким образом, затраты на муку облагаются НДС во второй раз, при этом затраты на зерно облагаются им в третий раз.  А далее выручка от продажи хлеба в магазине тоже облагается НДС, в результате чего он  в третий раз взимается со стоимости муки, и в четвертый  раз – со стоимости  зерна.
 
Растущий от этапа к этапу производства по абсолютному значению НДС каждым последующим участником производства хлеба выплачивается предыдущему участнику. Последний НДС  выплачивает население магазину, в котором приобретает хлеб. Согласно Налоговому кодексу, каждый участник производства алгебраически суммирует НДС, полученный им при реализации своей продукции, с  НДС, выплаченным за приобретенную продукцию. При превышении суммы полученных  налогов суммы выплаченных, разница между ними уходит в бюджет (подробно эти процедуры описаны ниже). 
 
На каждом переделе продукции прибыль поборами облагается дважды: сначала взимается псевдоНДС с выручки, а затем он исчисляется собственно с прибыли. А вот зарплата облагается налогами  7 (!) раз. Первый - когда НДС взимается с выручки, куда включён фонд зарплаты,  во второй раз – когда из средств этого пообщипанного на 18% фонда выплачиваются страховые взносы в государственные внебюджетные фонды, после чего с остатка средств, выплачиваемых в качестве зарплаты, взимается налог  по ставке 13% на доход физического лица, именуемый в обиходе подоходным.
 
В четвёртый раз  с зарплаты удерживается налог по ставке «инфляция», которую ежегодно провоцирует правительство увеличением тарифов на услуги естественных монополий, в пятый – присвоением работодателями прибыли, т. е. части добавленной стоимости, полученной за счёт низкой заработной платы (эксплуатации труда), в шестой раз – когда при покупках потребительских товаров и услуг с зарплаты  удерживается неформальный налог с продаж, в который входят все ранее начисленные в сложной прогрессии налоги, а также коррупционные выплаты изготовителей и продавцов продукции, которые тоже учитываются в  ее стоимости. И, наконец,  в седьмой раз, большинство продаваемых товаров и услуг облагается в очередной раз еще и НДС.
 
Чем длиннее кооперационная цепочка производства и больше переделов продукции в ее изготовлении, тем большая вымогается сумма налогов неоднократными изъятиями НДС  с одних и тех же составляющих стоимости, и тем большим оказывается неформальный налог с продаж конечной потребительской продукции, который выплачивает население. В результате доходы консолидированного бюджета обеспечиваются за счет поборов, многократно, в сложной, арифметико-геометрической, прогрессии, вымогаемых с доходов населения. Эти поборы предприятия предварительно выплачивают из части своих оборотных средств. Поэтому, как отмечалось,  государство пользуется в бюджетном обороте денежной суммой, значительно превышающей официальную, публикуемую в налоговой статистике о доходах бюджета. И так как налоги выплачиваются систематически, то предприятия не могут эффективно воспользоваться возвращаемыми им деньгами.
 
 
Сизифов труд налоговой службы
 
Какова же сумма НДС, собираемого таким замысловатым способом? По данным Росстата,  ВВП - валовой внутренний продукт, который  представляет собой сумму добавленных стоимостей продукции (услуг), созданных в совокупности всеми предприятиями страны, в 2013 г. составил  66,689 трлн., а оборот этой продукции (суммарная стоимость всех ее переделов)  – 114,626 трлн. рублей. Разница в 47,937 трлн. рублей представляла собой сумму неоднократно зачтенных в обороте одних и тех же затрат (в системе национальных счетов эта разница именуется стоимостью товаров и услуг промежуточного потребления), с которых столько же раз взимался и НДС.
 
Этот налог не взимается с экспортной продукции, но взимается внутри страны с импортной. Сальдо внешнеторгового баланса (разница межу экспортом и импортом) в прошлом году было положительным и равнялось  5,697 трлн. рублей, поэтому псевдоНДС должен был исчисляться с оборота за вычетом сальдо внешнеторгового баланса, то есть со 108,929 трлн. рублей. В таком случае собранный по ставке 18% налог должен был составить сумму 19,6 трлн. рублей. Однако согласно данным Росстата, в консолидированный бюджет НДС поступило лишь 1,977 трлн. рублей, то есть на порядок меньше. Спрашивается, куда же подевались остальные 17,63 трлн. рублей?
 
Предприятиям, согласно Налоговому кодексу, сумма НДС, которую они выплачивают при приобретении продукции и/или за выполненные по их заказам работы, компенсируется (зачитывается) той суммой НДС, которую они получают, реализуя кому-то свою продукцию (услуги). Иначе говоря, происходит взаимозачет этого налога, которым обмениваются предприятия при товарообмене. При равной стоимости  товарообмена сторон равны и суммы НДС, которыми сопровождается этот обмен, поэтому в бюджет ничего не должно попасть.  Но если суммарный НДС, полученный данным предприятием, превысит сумму  НДС, выплаченную им другим предприятиям, то разница переводится данным предприятием в бюджет. Делается это ежеквартально и в течение года алгебраическая сумма взаимозачетов НДС у каждого налогоплательщика корректируется.
 
В прошлом году результирующая нескомпенсированная  разница по стране составила  1,977 трлн. рублей. Следовательно, остальная часть псевдоНДС - в размере 17,63 трлн. рублей, исчисленная с упомянутого оборота, представляла собой взаимозачтенные  НДС,  полученные  предприятиями и выплаченные ими. Алгебраическая сумма этих взаимозачетов  равнялась нулю, то есть взаимозачтенные выплаты были равны между собой и  составляли по 8,815 трлн. рублей. Взаимозачет происходил в итоге без затрат оборотных средств самих предприятий и поэтому не требовалась  их последующая компенсация населением, как это происходит, допустим, с той же прибылью товаропроизводителей и налогом на нее.
 
Как видим, взаимозачет приводит к потере подавляющей части собираемого налога, что делает бессмысленным его использование.
 
Значительно большую сумму псевдоНДС собирают с населения. Как показано на примере хлеба, этот налог автоматически добавляется к ценам потребительских товаров и услуг по цепочкам их производства и реализации. В 2013 г. согласно данным Росстата расходы населения на оплату приобретенных потребительских товаров и услуг составили 43,684 трлн. рублей, из которых в бюджет должен был быть выплачен налог по ставке 18% в сумме 7,863 трлн. рублей. Но в  бюджет, как отмечалось, почему-то поступило только 1,977 трлн. рублей. Спрашивается, куда подевались остальные 5,886 трлн. рублей, а может быть и все целиком эти собранные деньги?
 
Можно предположить, что они были либо присвоены при реализации товаров в торговой сети, в том числе – посредниками, либо уворованы под предлогом возврата НДС с фиктивного экспорта, либо по цепочкам платежей попали предприятиям, изготовителям конечной продукции, вместе с платежами за ее реализацию.  В последнем случае  этот «подарок» в виде скрытых субсидий, благодаря которым одни предприятия увеличили свою прибыль, а другие компенсировали  убытки, явился, по сути, незаконным налогом, так как он не поступил в бюджет.
 
В 2013 г. сальдированный (прибыль минус убыток) финансовый результат хозяйственной деятельности организаций, без учета субъектов малого предпринимательства, банков, страховых организаций и бюджетных учреждений, в действовавших ценах согласно данным Росстата составил 6,541 трлн. рублей. При этом  43,1 тыс. организаций (73,2% от общего их числа) получили прибыль в размере 8,439 трлн. рублей, а 15,8 тыс. организаций оказались убыточными – суммарный убыток составил 1,898 трлн. рублей.
 
Если собранный в прошлом году с населения псевдоНДС в размере 7,863 трлн. рублей действительно «на халяву» достался предприятиям, то он позволил им значительно улучшить свое финансовое положение. Без этих средств сальдированный финансовый результат был бы отрицательным, уменьшившись до минус  1,322 трлн. рублей,  то есть  подавляющее большинство организаций в стране оказалось бы убыточными.
 
В любом случае приведенные налоговые данные и их нестыковки требуют тщательного анализа. Все это лишний раз свидетельствуют о несогласованности  денежно-кредитной политики, проводимой Центробанком России, с бюджетной политикой, за которую отвечает правительство страны, а также о порочности проводимой правительством  экономической политики. В частности, очевидна бессмысленность использования псевдоНДС с его взаимозачетами, так как объективный учет и должная организация его выплат согласно Налоговому кодексу должны приводить к нулевой алгебраической сумме взаимозачетов и поэтому - к полному отсутствию доходов от него в бюджете. Возможная переплата этого налога, выдаваемая за доход бюджета, невелика и в прошлом году составила 1,977 трлн. рублей или всего 17,5% от суммы собранных налогов.  Но на  его учет и контроль отвлечено немалое количество работников налоговой службы и бухгалтеров в организациях. К тому же, этот налог провоцирует коррупцию.
 
Напомню, добавленная стоимость произведенной продукции определяется как разница между полученной от ее продажи выручкой и стоимостью потребленных в производстве  закупленных предприятием сырья, материалов и комплектации, а также сторонних услуг. В добавленную стоимость входит и прибыль. Очевидно,  что НДС, которым одновременно облагается и прибыль, необходимо было бы собирать, согласно его названию, с добавленной стоимости и без взаимозачетов. Тогда население освободят от повторных оплат одних и тех же налогов, и его сбор можно будет увеличить. Сумма прошлогодних поступлений псевдоНДС и прибыли составила 4,048 трлн. рублей или почти 36% от всех налоговых поступлений.
 
Если эту сумму для истинного НДС увеличить вдвое, это позволило бы собрать примерно 8 трлн. рублей, увеличив налоговые поступления с прошлогодних 11,326 трлн. до примерно 15 трлн. рублей. При этом вместо двух выплачивался бы один налог, что позволило бы дополнительно  снизить затраты на обслуживание его собираемости.
 
Какой подоходный налог мы платим
 
Каков же сегодня неформальный налог с продаж потребительских товаров и услуг, который выплачивает население страны? Согласно прошлогодним показателям, он складывался из  налоговых поступлений в бюджет, которые составили 11,326 трлн. рублей,  выплат во внебюджетные государственные фонды  (Пенсионный фонд, Федеральный и территориальные фонды медицинского страхования и Фонд социального страхования) – суммарно 8,914 трлн. рублей, и суммы псевдоНДС в размере в 7,863 трлн. рублей, взысканной с населения, но непонятно  куда подевавшейся. Итого 28,103 трлн. рублей.
 
Таким образом, население страны в 2013 году при приобретении потребительских товаров и услуг выплатило неформальный налог с продаж в сумме 28,103 трлн. рублей, что по отношению к общим доходам населения в размере 43,884 трлн. рублей составило  64%. Такова оценочно средняя ставка подоходного налога, который выплачивает население страны.
 
Но одновременно население выплачивает предприятиям и указанную ими прибыль, которая также оказывается налоговым бременем для граждан. В прошлом году, как отмечалось, предприятия  без учета субъектов малого предпринимательства, банков, страховых организаций и бюджетных учреждений получили  прибыль  в размере 8,439 трлн. рублей. С ее учетом население в 2013 году выплатило неформальный налог с продаж в сумме 36,542 трлн. рублей, что по отношению к общим доходам населения составило 83%.
 
Очевидно, что неформальный налог с продаж для одного и того же продукта питания или товара, когда его приобретают люди с разным доходом, остается постоянным. Поэтому по  мере уменьшения дохода физического лица доля налога в его доходе возрастает. И наоборот. К  примеру, налог, допустим,  в 100 рублей для килограмма колбасы при условном доходе покупателя в 1000 рублей составит относительно этой  суммы 10%, а относительно  дохода 10000 рублей – на порядок меньше, то есть 1%.
 
Таким образом, шкала НДФЛ получается не «плоской»  с постоянной ставкой 13%, как декларируется властями, а прогрессивно растущей, но  в сторону  уменьшения доходов физических лиц.
 
Это еще  одна особенность нашего уникального налогообложения, причем среднюю ставку НДФЛ в 64% можно отнести к мировым показателям. Для малоимущих она не зашкаливает за 100%, так как эти люди вынуждены отказываться от приобретения многих  жизненно необходимых вещей. Поэтому утверждения, что у нас в стране якобы самый низкий в мире налог на доходы физических лиц – от лукавого.
 
Низкие зарплаты и пенсии у большинства граждан обусловлены тем, что добавленная стоимость, создаваемая трудом наемных работников, несправедливо распределяется в пользу относительно небольшого числа лиц. Согласно данным Росстата, 20% населения  страны принадлежит почти половина доходов. Это ли не довод перераспределять их за счет справедливой дифференциации налоговых ставок на доходы физических лиц?  
 
Несмотря на сравнительно большую долю собираемых налогов относительно доходов населения, на воспроизводственные нужды экономики из федерального бюджета выделяется лишь примерно 15% всех бюджетных расходов. При этом главный привод развития экономики – доходы и платёжеспособный спрос населения на потребительские товары и услуги действует весьма и весьма слабо из-за откачки значительной части доходов населения в виде налогов. Их многократное изъятие существенно и намного больше, чем ценовая инфляция, снижает реальные доходы и тем самым реальную покупательную способность населения.
 
Для увеличения доходов бюджета чиновники пытаются манипулировать налоговыми ставками. Недавние очередные намерения Минфина, отвергнутые президентом страны,  помимо псевдоНДС ввести с 2015 года еще и налог с продаж в размере 3% от цены товара свидетельствуют, одной стороны,  о непонимании властями пороков действующего налогообложения, а с другой – о неспособности увеличивать доходы консолидированного бюджета реформированием экономики и проведением сбалансированной государственной финансовой политики.
 
При этом непонятно,  на каких этапах изготовления и продажи продукции собирались взиматься налог с продаж – на всех промежуточных или только с потребительски и функционально завершенной продукции. В первом случае налог с продаж оказался бы  тождественным нынешнему псевдоНДС, но он на каждом переделе целиком поступал в бюджет,  и применительно к обороту прошлого года его собрали бы в размере 3,26 трлн. рублей. Во втором случае собрали бы столько же, но в гигантской сети розничной торговли с преобладанием оборота наличных денег, немалая часть которой находится в «тени», контроль за выплатами  налога с продаж будет существенно затруднён. В любом случае, возросшее налоговое бремя привело бы к еще большему сокращению платежеспособного спроса.
 
Ощутимо уменьшить налоговое бремя для увеличения платёжеспособного спроса на всех этажах экономики и обеспечения ее инновационного развития  при нынешней системе налогообложения невозможно в принципе. Спрашивается, с какой же целью была внедрена в стране налоговая система, препятствующая росту благосостояния общества и развитию страны? Как отмечалось, сделано это, чтобы увеличить доходы консолидированного бюджета в условиях искусственно созданного в стране дефицита денежного обращения и развала реального сектора экономики. Однако масштабные налоговые поборы ведут к дальнейшему сворачиванию самого источника этих доходов – товарного производства.
 
Как добиться, чтобы необходимые налоги собирались государством не многократным вымогательством у населения значительной части его доходов, а за счет экономически обусловленного увеличения объемов товарного производства, и чтобы этому способствовала сама система налогообложения, предложено в публикации «Налогообложение, которое спровоцирует  модернизацию  экономики. От многократных поборов с населения - к оброку с затрат природных ресурсов» (см. «Промышленные ведомости» № 4, август 2014 г.)
 
 
                       НОРМАТИВНО-ТЕХНИЧЕСКОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ
 
Значительная часть экономических отношений связана с товарным производством, а также со строительством и эксплуатацией различных зданий, сооружений и технических объектов, поэтому соблюдения при этом только общих социальных норм, которые должны обеспечивать осуществление  конституционных прав и свобод граждан, недостаточно. Ведь потребители продукции, как правило, не имеют возможностей контролировать ее производство, а значит ее качество и характеристики. К примеру, при строительстве различных зданий и сооружений в отсутствие поэтапного контроля выполнения работ могут появляться  скрытые огрехи, опасные впоследствии для людей.
 
То же самое может происходить в производстве самолетов, продуктов питания, лекарственных препаратов и в иных сферах товарного производства. Поэтому государство, которое  согласно положениям Конституции России гарантирует защиту прав и свобод граждан, включая охрану их жизни и здоровья, обязано регламентировать и контролировать производство и реализацию потенциально опасных для потребителей  видов продукции и услуг. Для этого необходимо обязательное выполнение определённых технических и технологических норм, а также специальных  требований и условий при строительстве и эксплуатации различных объектов, производстве товаров и услуг и др.
 
Эти нормы, требования и условия специфичны в каждой из множества отраслей экономики и товарного производства. Кроме того, они связаны с прогрессом науки, техники и технологий, поэтому нормируемые технические и технологические характеристики, чтобы поддерживать конкурентоспособность отечественной промышленности, каждые 3-5 лет необходимо корректировать.
 
Нормативно-техническое правовое регулирование осуществляется посредством соответствующих подзаконных актов. Их  разрабатывают и принимают органы государственной исполнительной власти в пределах законодательно отведённой им  правовой компетенции. Подзаконные акты в отличие от законов можно оперативно подстраивать под вновь возникающие требования и условия технического прогресса. К этим правовым актам относятся государственные стандарты, правила эксплуатации и строительства различных объектов, правительственные постановления и другие нормативные правовые документы, соблюдение положений которых в соответствующих сферах экономической деятельности обязательно. Так осуществляется нормативно-техническое регулирование «сверху - вниз».
 
Но помимо государственных нормативно-технических актов существуют еще и негосударственные нормативно-технические документы, предназначенные для регулирования экономических отношений «снизу - вверх». Они разрабатываются корпорациями и отдельными предприятиями для регламентирования собственной деятельности. В их числе значатся и соответствующие стандарты, которые содержат организационные, технологические и технические нормы и требования к исполнению изготавливаемой продукции. Эти нормы и требования не могут не обеспечивать реализацию положений соответствующих государственных нормативно-правовых актов. Ведь в противном случае сбыт потребительских товаров и услуг, качество которых нарушает регламентированные права граждан, будет запрещен.
 
Однако Законом «О техническом регулировании», который действует с середины 2003 г., отменили обязательность применения государственных стандартов и других нормативно-технических документов и вместо них ввели федеральные законы - технические регламенты. Они представляет собой не имеющую аналогов в мире искаженную форму стандарта, а придание техническому регламенту фактически двух разных юридических  статусов – юридический нонсенс. Техрегламенты нормируют требования только к безопасности продукции, зданий и сооружений, но не к их качеству. Это нарушает конституционные права граждан, в частности, потребителей тех же продуктов питания на государственную охрану здоровья. Прежде требования к их качеству, в том числе, безопасности, регламентировались государственными стандартами. А сейчас, к примеру, колбаса согласно техрегламенту может быть безопасной, но состоять  лишь из крахмала и добавок, имитирующих колбасный привкус.
Замечу, согласно п. 7 ст. 7 Закона «О техническом регулировании», «технический регламент не может содержать требований к продукции, причиняющей вред жизни или здоровью граждан, накапливаемый при длительном использовании этой продукции». Такое законодательное условие создаёт прямую угрозу населению страны, так как критерии «вреда жизни или здоровью граждан», и какой должна быть «длительность использования», чтобы не помереть или не получить хроническое заболевание, не оговариваются. В результате закон оказался лишенным всякого смысла и юридической значимости. Почему в него включили подобную норму, понять невозможно. С отменой обязательности соблюдения ГОСТов в производстве продуктов питания существенно возросли массовые пищевые отравления.
 
Этот законодательный акт, противоречащий основам теории права, международной практике, общепринятым понятиям и Конституции страны, уже внёс дополнительный хаос в законодательную и иную нормативно-правовую деятельность и нанёс существенный ущерб интересам России (см. «Закон «О техническом регулировании» развала экономики страны. Проплаченный стриптиз перед вступлением в ВТО». – «Промышленные ведомости» № 9, сентябрь 2006 г.). В частности, в нарушение положений Конституции законом провоцируется диктат монополистов. Они с отменой обязательности соблюдения ГОСТов пишут теперь свои, выгодные им нормативно-технические документы, и обязательность их соблюдения указывают в контрактах на поставки своей продукции и оказание услуг. К примеру,  вследствие добровольности применения государственного стандарта на измерение расхода жидких и газообразных углеводородов бюджет страны лишился существенных доходов.
 
Сегодня в России вместо одного действуют семь (!) различных режимов нормативно-технического регулирования. К каким опасным последствиям это приводит можно видеть на примере пущенных в эксплуатацию на трассе Москва-Петербург скоростных электропоездов «Сапсан», изготовленных немецкой фирмой «Сименс». Для них на трассе специально уложили новые рельсы - японские. Но после 40 тысяч км пробега были выявлены недопустимые дефекты колес поездов, что грозило катастрофами. Оказалось, профиль поверхности качения немецких колес существенно отличается от профиля поверхности японских рельсов, с которыми они взаимодействуют, так как  изготовлены вне системных требований по стандартам разных стран. Российские же ГОСТы, которыми пренебрегли, регламентировали комплекс системных требований к качеству исполнения колесных пар и рельсового пути как единой системы с учетом их динамического взаимодействия. Вместе с тем, ничем не ограничиваемая экспансия зарубежных стандартов под вывеской российских чревата окончательным изгнанием с внутреннего рынка отечественной продукции, невзирая на ее качество.
 
Несостоятельность Закона «О техническом регулировании» проявляется даже в  ошибочности толкования и применения в нем многих терминов, причем основные из них  - "техническое регулирование" и "технический регламент" никакого отношения к правовому регулированию не имеют.  Эти термины, имеющие совсем иной смысл, появились в  результате неграмотного перевода зарубежных нормативно-технических документов.
 
Ничем не обоснованная замена прежней нормативно-технической базы страны, насчитывавшей около 170 000 документов, в числе которых значилось примерно 25 000 государственных стандартов, на  не определённое до сих пор количество необходимых технических регламентов, требует громадных финансовых затрат и отвлекает Госдуму и правительство страны от решения насущных задач. За девять  лет после принятия закона на псевдореформу технического регулирования потратили несколько миллиардов рублей, но ничего почти не сделано – принято менее 20 техрегламентов, более половины которых не действует. За эти деньги уже давно можно было обновить стандарты и другие нормативные документы, согласовав их с международными с учётом национальных интересов страны. Но отменить порочный закон не решаются (см. «Распиливание бюджетных  средств по Закону  «О техническом регулировании». – «Промышленные ведомости» № 6, июнь 2008 г.).
 
Сегодня хаос в российском нормативно-техническом регулировании, который раскручивался почти 10 лет, перенесен на единую таможенную территорию Беларуси, России и Казахстана (см. «Как в Таможенном союзе готовят аварии и катастрофы.
Среди «диверсантов» замечены чиновники Минпромторга России, ведающие государственной политикой технического регулирования».
– «Промышленные ведомости» № 8, август 2011 г.).

Государственные органы трех стран показали свою несостоятельность в разработке единых технических регламентов Таможенного союза. Произошло это из-за порочности соответствующих национальных законов и надуманности техрегламентов. Поэтому и методические принципы их разработки, в том числе критерии выбора предметов  нормативно-технического регулирования и самого регулирования не могли быть оговорены межгосударственным правовым актом.
 
Члены Координационного комитета Таможенного союза, образованного из представителей Госстандартов Казахстана и Беларуси, а также Минпромторга России, чтобы облегчить себе жизнь пошли на противоправное и опасное сокращение видов продукции, подлежащих обязательной сертификации, а тем самым на уменьшение числа требуемых единых техрегламентов.
 
Во многих проектах единых техрегламентов  в сравнении с российскими на одни и те же виды продукции либо существенно занижены требования к ее безопасности, либо вообще исключена обязательность сертификации. Сделано это без какого-либо обоснования. Причем российские документы, хотя их формально не отменили, теперь лишены своего правового статуса. Вот несколько примеров.
 
В российском техническом регламенте «О безопасности машин и оборудования» указано 104 вида машин и технологического оборудования, которые применяются в промышленности и подлежат ввиду их большой опасности обязательной сертификации. А в одноименном едином техрегламенте Таможенного союза сказано, что обязательной сертификации должны подвергаться машины и оборудование всего 9 наименований. От нее освобождено вообще какое-либо промышленное оборудование, включая горношахтное и нефтегазовое, что совершенно недопустимо. С принятием единого техрегламента Таможенного союза прекратил свое действие одноименный российский нормативный документ, вследствие чего на тех же шахтах и предприятиях нефтяной и газовой отраслей значительно возрастет риск аварий и катастроф.
 
То же самое произошло с единым техническим регламентом  «О безопасности лифтов». В нем отсутствует множество норм и положений, содержащихся в одноименном техническом регламенте России, выполнение которых необходимо для обеспечения высокой надежности лифтов и их безопасности для пассажиров на всех этапах жизненного цикла оборудования. В проекте единого техрегламента нормы безопасности лифтов ограничены только этапом их продажи без учета требований монтажа и последующей эксплуатации.
 
Стандартизация и сертификация (контроль, подтверждение соответствия характеристик продукции нормированным значениям) образуют систему управления качеством продукции. В ней стандартизация – регулирующее звено (звено прямой связи), которое регламентирует требования к качеству продукции, а сертификация – звено контроля соблюдения этих требований (звено обратной связи). Для устойчивости и эффективности работы системы необходимо выполнять определенные условия, в частности, соблюдать идентичность требований к качеству продукции и контролируемых требований, что и будет означать подтверждение соответствия.
 
Существование в стране множества различных требований, предъявляемых к одним и тем же видам продукции, свидетельство хаоса, царящего в умах «реформаторов».
Для гармонизации отечественного нормативно-технического регулирования с европейским надо следовать в русле международных стандартов ИСО, регламентирующих условия системного управления качеством продукции на основе единства ее стандартизации и сертификации. Для этого нужно, наконец, отменить Закон «О техническом регулировании», который с появлением единых технических регламентов Таможенного союза потерял фактически свой правовой статус,  и принять Закон «Об управлении качеством продукции». В нем должны быть, в частности, четко прописаны критерии выбора предметов нормативно-правового регулирования и самого регулирования. Эти критерии большей частью изложены в Конституции РФ и касаются прав человека, а также защиты интересов государства и общества.
 
Государственные стандарты  должны регламентировать нормы поведения и взаимодействия субъектов экономических (хозяйственных) отношений  при изготовлении, использовании, реализации, хранении и утилизации различных видов продукции и сооружений  - материальных объектов, правила их взаимодействия с объектами, а также регламентировать технические и технологические характеристики этих объектов. Положения и нормы стандартов должны быть нацелены на реализацию упомянутых выше статей Конституции страны и соответствующих законодательных актов.
 
Государственные стандарты должны разрабатываться в виде пакетов, комплекс положений и норм каждого из которых ориентирован на определенные объекты нормативно-правового регулирования, охватывает все этапы их жизненного цикла и удовлетворяет условиям рыночной экономики. Основой выбора объектов и предметов регулирования стандартов и формирования их пакетов могут быть, как представляется, общероссийские классификаторы продукции и работ. Из них сначала, руководствуясь упомянутыми положениями и нормами Конституции, отбираются соответствующие объекты регулирования. Затем из отобранных объектов выделяются виды продукции (ресурсов, материалов) общепромышленного применения, например, метизы и металлические материалы, потом - виды продукции, которые используются в определенных отраслях, как, например, титан или электрические кабели, и, наконец, выделяют потребительски и функционально завершенную продукцию, производимую в различных отраслях промышленного и товарного производства.
 
При необходимости по результатам соответствующих исследований, руководствуясь критериями унификации и экономическими критериями, регламентируют требования к соответствующим типовым параметрическим рядам  и их составу, а также характеристикам.
 
Аналогично необходимо поступать и в отношении видов работ для составления перечня правил проектирования, строительства и эксплуатации  различных  зданий, сооружений, промышленных установок. К примеру, правила эксплуатации электроустановок низкого или высокого напряжения  для реализации конституционной нормы об охране труда прежде жестко регламентировали порядок выдачи начальником цеха или мастером заданий на работы, допуск к ним работников и контроль над их проведением. 
 
Так как подобные стандарты уже существуют, задача облегчается, и во многих случаях потребуется их только обновить. Но чтобы обоснованно подходить к отбору предметов регулирования подзаконных актов, обновлению существующих стандартов и разработке новых, понадобится проведение соответствующих научно-исследовательских работ для каждой отрасли экономики.
 
Что касается исполнения объектов правового регулирования, в том числе производства необходимых для них материалов, унификации комплектации и узлов для различных видов продукции и сооружений, а также  обеспечения совместимости установок, образующих системы и комплексы, то все это, как отмечалось, может регламентироваться нормативно-техническими документами - стандартами предприятий, согласуемыми с заказчиками (потребителями). Они разрабатываются корпоративными организациями и компаниями, и для возможности официального подтверждения соответствия продукции требованиям и техническим нормам должны быть согласованы с соответствующими нормативно-правовыми актами.
 
Система международных стандартов ИСО, регламентирующих условия системного управления качеством продукции на основе единства требований к ее характеристикам   и  сертификации, должна быть положена в основу  нормативно-правовой базы Таможенного союза и ЕврАзЭС. Ведь все его участники, включая Россию, давно используют стандарты ИСО. В противном случае они будут еще долго пытаться «гармонизировать» надуманные технические регламенты.
 
А пока возникла парадоксальная ситуация. На таможенной территории действуют единые технические регламенты, исполнение требований которых может подтверждаться соответствующими стандартами. Казалось бы, для этого необходимо использовать единые стандарты. Однако сейчас у нас проталкивается закон «О стандартизации в Российской Федерации». Спрашивается, с какой целью?
 
                     ПРАВОВЫЕ КАПКАНЫ ДЛЯ  ПРЕДПРИНИМАТЕЛЕЙ
 
В приснопамятные времена 1930-х «врагов народа», как и «врагов церкви» в эпоху средневековой инквизиции, сажали в тюрьмы и казнили по сфабрикованным доносам и подмётным письмам - наветами подменялось законодательство. «Электорат» при этом держали в постоянном страхе, а борьба с врагами идеологически прикрывалась необходимостью строительства «светлого будущего», хотя истинные мотивы были более приземлёнными и обычно касались меркантильных интересов тех или иных лиц и сообществ.
 
Вирусы инквизиции, как и возбудители многих инфекционных заболеваний,  живут веками, мимикрируя и превращаясь в родственные штаммы. Принципы обеспечения личных интересов некоторые нынешние чиновники не выбросили на помойку истории, а лишь модернизировали средства их реализации и изменили идеологическое  прикрытие своих истинных намерений. Сегодня жертвами произвола современных инквизиторов нередко становятся люди, создававшие с нуля производство той или иной продукции и различных услуг. Большей частью ими оказываются слабо защищённые представители малого и среднего бизнеса.
 
Основная цель современных инквизиторов – коррупция. Для ее достижения оказалось целесообразным не сажать в тюрьмы или убивать бизнесменов, а заставить их «добровольно делиться», к чему когда-то призывал бывший министр финансов Лившиц. Осознанная необходимость такой дележки возникает при наличии постоянной угрозы уголовного преследования. Для этого потребовалось фабриковать не доносы, как прежде, а подзаконные нормативно-правовые акты, ложно истолковывая законы и добиваясь внесения в них неоднозначных, а зачастую откровенно противоправных положений и норм. Ведь нынче государство наше правовое.
 
Все это напоминает запрещенную охоту на животных с использованием всякого рода ловушек – капканов, замаскированных ям и пр. В результате бизнесмены оказываются в положении постоянных нарушителей чего-либо, попадают в расставленные силки и вынуждены всё время «отмывать» навязываемые им грехи. Стоимость «отмывания» закладывается в цену производимых продукции и услуг, порождая  дополнительную ценовую инфляцию, а конкурентоспособность продукции и платежеспособный спрос на рынке падают, вынуждая товаропроизводителей  сворачивать дело.
 
Свою деятельность чиновники прикрывают декларациями о необходимости строительства светлого будущего, на сей раз рыночного, и, конечно же, заботой  об интересах государства и общества. Однако, на самом деле, участники этой самодеятельности пекутся о себе и своём бизнесе, именуемом коррупцией. Понятие это толкуется почему-то  узко, как получение взятки госслужащими. На мой взгляд, более полное правовое толкование коррупции следует из п. 3 ст. 35 Конституции России, в котором говорится, что «никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда».
 
Поэтому под коррупцией следовало бы понимать внесудебное отчуждение или содействие такому отчуждению чужой собственности – денежных средств и/или имущества юридическим лицом или должностным лицом в государственной или частной организации в корыстных целях – личной и/или корпоративной.
 
Конечно же, руководство и занятие таким важным и сложным делом не может быть работой по совместительству. Поэтому фабрикуемые нормативно-правовые акты госчиновники одновременно ориентируют и на имитацию своей официальной деятельности, чтобы ни за что не отвечать. Получение зарплаты за имитацию служебных обязанностей (многочисленные совещания, надуманные конференции, обман, отписки и прочие расхожие для этого средства) также следует рассматривать как разновидность коррупции.
 
В нее вовлекаются недобросовестные сотрудники полиции и правоохранительных органов. Для этого им законодательством вменено в обязанность предупреждать любые правонарушения, включая в сфере хозяйственной деятельности, в которой многие полицейские совершенно не разбираются. На самом же деле в обязанности полиции должны входить только охрана общественного порядка и обеспечение безопасности граждан, а объективно обоснованными правонарушениями в экономике должны заниматься специально обученные экономисты-юристы, которых, как отмечалось, сегодня нигде не готовят.
 
Разоблачение придуманных преступлений в сфере того же  малого и среднего бизнеса, руководствуясь сфабрикованными нормативно-правовыми  документами, тоже является формой имитирования служебной деятельности. Нередко делается это по наводкам самих чиновников, которые ставят нормативно-правовые капканы. Ведь ловить бандитов намного опасней, нежели гробить незащищенных бизнесменов. К тому же при этом быстро растет число раскрываемых преступлений, идут внеочередные чины и награды…  Известно много фактов участия полиции и следователей в рейдерских захватах чужой собственности в интересах других лиц.
 
Благодатная почва для возникновения и процветания таких коррупционных, нередко вертикально интегрированных сообществ имеется в наукоёмких и инженерных отраслях экономики, где требуются, в первую очередь, специальные знания и поэтому легче дурить головы законодателю, собственному начальству и контролирующим органам. Все это усугубляется некомпетентностью судей в профессиональных проблемах различных отраслей экономики, в том числе промышленности.
 
К примеру, масштабным коррупционным проектом явилась «реформа» электроэнергетики, направленная фактически на вымогательство денег у государства и потребителей, присвоение собственности государства и миноритарных акционеров  и разрушение электроснабжения страны (см. «Некролог к кончине РАО «ЕЭС России». - «Промышленные ведомости» №  4, апрель 2008 г.). «Реформа» проводилась согласно Закону «Об электроэнергетике», который противоречил физической, технической и технологической сущности Единой энергосистемы страны, как организационно, технически и технологически неделимой. Кроме того, приватизация электростанций и раздел системы на части привел к утере федерального ведения этой системой, что противоречило ст. 71 Конституции России.
 
Вместе с тем этим законом якобы для создания конкуренции отменили государственное регулирование тарифов на электроэнергию, хотя конкуренция на рынке электроэнергии не может возникнуть в принципе. Теперь, имитируя конкуренцию, некий Администратор на оптовом рынке отбирает поставщиков электроэнергии, начиная с самой дешевой. Однако цена на рынке устанавливается равной той, которую запросил последний отобранный продавец, хотя справедливо было бы установить средневзвешенную цену. В результате все поставщики получают сверхприбыль, хотя антимонопольным законом запрещен ценовой сговор. Однако такой ценовой коррупционный сговор регламентирован Законом «Об электроэнергетике» (см. «Как вымогают деньги у потребителей электроэнергии.  Оценочно годовые поборы превысили  1,5 трлн. рублей - половину ее продажной стоимости» - «Промышленные ведомости» № 8, октябрь 2013 г.).
 
Большие коррупционные возможности были созданы «реформой технического регулирования», с началом которой экономика страны лишилась значительной части нормативно-технической базы в угоду западным конкурентам. Громадный потенциал для коррупции создан также законом, регламентирующим лицензируемые виды деятельности. Характерной его особенностью является отсутствие каких-либо критериев лицензирования, и, надо полагать, сделано это специально, чтобы можно было творить произвол. Хотя лицензироваться должны только  те виды деятельности, некачественные результаты которых могут нанести ущерб правам граждан и интересам государства, при условии, что их защита Конституцией страны возложена на государство. Однако если качество конечной продукции или услуги должно обязательно подтверждаться сертификацией, которую проводит независимая организация, то  требовать получения лицензии на их производство бессмысленно, разве что в интересах коррупционеров.
 
Благодаря их усилиям перечень обязательно сертифицируемых товаров и услуг под предлогом снижения административного нажима на бизнес все время сокращается, что во многих случаях ведет к нарушению конституционных прав граждан.  Ведь потребители в принципе не могут предварительно проверить качество того, что приобретают на рынках. Между тем, декларативное подтверждение соответствия качества товара (услуги) произвольно выбранным требованиям, которое сегодня его изготовителю позволяют делать добровольно, как показывают исследования, более чем в половине случаев направлено на обман покупателей.
 
Между тем количество видов продукции, на производство которой требуется получать лицензии, растет. При существующей порочной практике подмены сертификации продукции лицензированием ее производства дело доходит до полной анархии благодаря фальсификации чиновниками соответствующих подзаконных актов. В них, в частности, наряду с получением лицензии на вид деятельности  часто незаконно требуют оформлять лицензии на каждый вид производимой при этом продукции. Ведь выдача лицензий требует гораздо меньше ответственности, нежели контроль за качеством продукции. К тому же, такое положение  позволяет свободно, нередко произвольно, применять к искусственно создаваемым нарушителям многие статьи  Уголовного кодекса.
 
Так происходило, к примеру, в  области производства и ремонта средств измерений, хотя средства измерения после изготовления и ремонта обязательно проходят метрологическую аттестацию и поверку соответственно (см. «Современные инквизиторы на ниве малого и среднего бизнеса». – «Промышленные ведомости» № 8, август 2009 г.).  В упомянутой статье подробно исследованы грубейшие нарушения законности, допущенные полицией и работниками следствия ОВД  г. Таганрога в отношении предпринимателя Виктора Денисенко, предприятие которого изготавливает термометрические системы.
 
Предприятие согласно Закону «О лицензировании» получило лицензию на производство средств измерений. Оно выпускало несколько модификаций термометрических систем, но закон не предписывал получать лицензии на производство отдельных видов приборов. Однако чиновники Ростехрегулирования противоправно записали такое требование во внутренний документ своей организации, который противоречил соответствующему правительственному постановлению и не имел юридической силы, так как не был зарегистрирован в Минюсте. Замечу, что в соответствующем госреестре значится свыше 40 тысяч средств измерений, а их производством заняты тысячи предприятий. Можно представить себе, какой громадный объем для имитации своей деятельности придумали бесконтрольно действовавшие чиновники ведомства и тем самым создали громадные коррупционные возможности для милиции и прокуратуры.
 
Работники милиции и следствия ОВД  Таганрога,  то ли по правовой безграмотности, то ли умышленно, на основании не имевшего юридической силы внутреннего распоряжения заместителя председателя Ростехрегулирования Крутикова возбудили против предпринимателя Виктора Денисенко уголовное дело. Его обвинили в том, что он якобы «совершил преступление, предусмотренное пунктом «б» части 2 статьи 171 УК РФ – незаконное предпринимательство, т. е. осуществление предпринимательской деятельности без специального разрешения (лицензии), сопряжённое с извлечением дохода в особо крупном размере». Кроме того, «своими действиями он совершил преступление, предусмотренное п. «б» ч. 3 ст. 174.1 УК РФ – легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретённых лицом в результате совершения им преступления, т. е. совершение финансовых операций и других сделок с денежными средствами или иным имуществом, приобретёнными  лицом в результате совершения им преступления, либо использование указанных средств или иного имущества для осуществления  предпринимательской или иной деятельности, совершённые в крупном размере, с использованием своего служебного положения». 
 
Я специально привел выдержки из обвинительного заключения, чтобы показать его умышленную либо по безграмотности фальсификацию, характерную для множества подобных «дел». Что касается «отмывания денежных средств», то следователи попутали юридическое лицо – предприятие с физическим - его директором, а доход предприятия, с которого были уплачены налоги,  с доходом частного лица, который был у Денисенко на несколько порядков меньше и не соответствовал правовой норме хищения в крупном размере. Следователей не смутило, что в «отмывании денежных средств» участвовала и налоговая служба. Следователи допустили еще большое количество, мягко говоря, ошибок, но их никто не призвал к порядку. Такая неподконтрольность – обычная практика.
 
Рассмотрение этого дела, длившееся почти два года, завершилось оправдательным приговором во многом благодаря публичной огласке, которое оно получило после упомянутой публикации в  газете «Промышленные ведомости» и вмешательству руководителя Ростехрегулирования, которого подвели его подчиненные. О деле Денисенко говорилось даже на совещании у Президента России. Видимо, только поэтому Ростовский областной суд отклонил протест прокуратуры Таганрога на оправдание бизнесмена. Ведь до того три аналогичных дела в отношении других таганрогских предпринимателей завершились обвинительными приговорами. При этом сотрудники полиции и прокуратуры также прикрывались показаниями чиновников Ростехрегулирования, которые противоречили законодательству.
 
Еще одним правовым капканом для предпринимателей стал Закон «О саморегулируемых организациях» - СРО. С его принятием государственное лицензирование ряда видов деятельности  заменили обязательным членством в этих организациях, где выдаются допуски на выполнение соответствующих работ. Так, с 1 января 2009 г прекратилось государственное лицензирование строительной деятельности, и регулирование работ в области инженерных изысканий и архитектурного проектирования, строительства, капитального ремонта и реконструкции осуществляют соответствующие СРО, которые выдают свидетельства о допуске к этим работам. Члены СРО несут коллективную материальную ответственность за прегрешения кого-либо из своих коллег поневоле.
 
Этот закон принят в нарушение нескольких статей Конституции РФ. Во-первых, он нарушает п.2 ст.30 о том, что «никто не может быть принужден к вступлению в какое-либо объединение или пребыванию в нем». Во-вторых, нарушает п.1 ст.34 о том, что «каждый имеет право на свободное использование своих способностей и своего имущества для предпринимательской и иной, не запрещенной законом, экономической деятельности».
 
В-третьих, принудительное членство в СРО и коллективная при этом имущественная ответственность за прегрешения отдельных членов СРО нарушают п.3 ст.35: «Никто не может быть лишен своего имущества иначе, как по решению суда. Принудительное отчуждение имущества для государственных нужд может быть произведено только при условии предварительного и равноценного возмещения».
 
Государство почему-то вынуждено было передать свои права на выдачу лицензий (разрешений) саморегулируемым организациям, и поэтому, согласно п. 3 ст.35 Конституции, должно нести имущественную ответственность за недобросовестность отдельных членов СРО.
 
Вместе с тем, закон о СРО носит явно коррупционный характер,  так как направлен на вымогательство членских взносов в крупных, не ограничиваемых размерах. Такие выплаты не под силу многим малым и средним предприятиям, и они закрываются. Замечу, предпринимательская деятельность вне членства в СРО рассматривается как незаконная и преследуется в уголовном порядке.
 
Выход видится в восстановлении выдачи государственными органами лицензий на определенные, ограниченные по числу, виды деятельности при параллельном существовании СРО и сугубой добровольности пребывания в них. При этом СРО должны будут сохранить право на выдачу своим членам допусков к работам, как аналогов лицензий, но без  обязательной «круговой поруки», и на них надо будет возложить контроль качества продукции, производимой участниками соответствующих СРО, с выдачей сертификатов соответствия.
 
На мой взгляд, СРО целесообразно создавать только в качестве генподрядчиков выполнения крупных проектов, которые будут осуществлять также поэтапные контроль и приемку работ. В таком качестве СРО строителей могли бы решить и проблемы с ипотекой, заключая договоры с пайщиками и страхуя их риски. Так действовал в советские времена Промстройбанк в отношении ЖСК - тогда тоже была ипотека.
Для защиты прав потребителей необходимо сделать крен в сторону обязательной сертификации, как это показано в статье, сведя до минимума гослицензирование. При этом нанесенный ущерб виновником должен полностью компенсироваться, в том числе при необходимости за счет конфискации его имущества.
 
Многочисленные лживые обвинения предпринимателей в экономических преступлениях, подкрепляемые соответствующими судебными приговорами, стали возможны не только в силу пороков законодательства, но также из-за отсутствия в подобных случаях неотвратимости наказания виновных в этом лиц. Расследование  судебных «ошибок» и наказание в них виновных должно происходить независимо от заявлений потерпевших. Тогда поуменшится и число фальсифицированных уголовных дел. Нередко такие дела основываются на произвольном и извращенном толковании тех или иных терминов. Вот наглядный тому пример.
 
Согласно ст. 68 Конституции РФ государственным языком на всей территории Российской Федерации является русский язык. Но всякий язык – един, и не может быть различных русских языков, в том числе какого-то специального  для  юристов. Единство языка означает семантически единообразное толкование одних и тех же понятий, используемых  в различных сферах человеческой деятельности. Поэтому я, как обыватель, весьма удивился тому, что в ходе судебных разбирательств по «второму» делу «ЮКОСа» понятие «хищение продукции» толковалось стороной обвинения произвольно  расширительно (см. «Росстат уполномочен заявить: нефть в «ЮКОСе» не крали. Согласно приговору Ходорковскому и Лебедеву в тюрьме должны оказаться также все российские экспортеры». – «Промышленные ведомости» № 1-2, январь-февраль 2012 г.).
 
Под «хищением»  следователи и прокуроры, а вслед за ними судья  понимали не только воровство и преступное присвоение имущества, как это толкуют академические словари русского языка, но применительно к нефти также и её продажу на нефтяном промысле в России по ценам, более низким, чем цена на нефть, которую доставили, к примеру, танкером в западноевропейский порт.  Таким образом, под «хищением нефти» они понимали также разницу в выручке от продаж нефти внутри России и за ее пределам, что далеко не одно и то же с точки зрения семантики русского языка, и противоречит упомянутой выше ст. 68 Конституции.  Правда, у нас давно стало нормой пренебрегать конституционными нормами. Но не только.
 
В постановлении пленума Верховного Суда РФ № 51 от 27 декабря 2007 года «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» сказано: «При рассмотрении дел о преступлениях, предусмотренных статьей 160 УК РФ «Присвоение или растрата», судам следует иметь в виду, что присвоение состоит в безвозмездном, совершенном с корыстной целью, противоправном обращении лицом вверенного ему имущества в свою пользу против воли собственника».
Как видим, и в переводе Верховного Суда с русского на русский говорится, что присвоение, по сути, – это преступное хищение имущества, так совершается оно против воли собственника.
 
Ошибочными, на мой взгляд, оказались также представления стороны обвинения и судьи  в части ценообразования. Очевидно, что формирование цены нефти в месте ее добычи где-то в Сибири или, допустим, в Самарской области, и слагаемые цены той же  нефти, доставленной  в Западную Европу для продажи, - это далеко не одно и то же.  Последняя включает в себя еще экспортные налоги и пошлины, доходящие до 80% экспортной выручки, а также все затраты на её транспортировку, страхование, фрахт, и т.д.
 
Но существенная разница в ценах у нас и за рубежом обусловлена не только перечисленными факторами. Поэтому претензии по этому поводу, которые в рыночных условиях с точки зрения права не обоснованы,  необходимо было предъявлять не руководству «ЮКОСа»,  а правительству и депутатам, законодательно обеспечившим в 1990-е «оптимизацию налогов» и фактически контрабанду нефти через оффшоры. В результате страна лишилась громадных доходов и многих активов.
 
Значителен в этом деле также вклад Центробанка и Минфина. Это благодаря их усилиям валютный курс все годы «реформ» отличается от паритета покупательной способности рубля и доллара в 2-3 раза, иначе говоря,  во столько раз «цена» рубля в долларовом исчислении, то есть его покупательная способность, искусственно занижается. Именно по этой причине, главным образом, тонна нефти, допустим, в Роттердаме, стоила в рассматривавшиеся судом годы в рублевом исчислении согласно валютному курсу примерно в 2,5-3  раза дороже, чем в России.
 
Так что Ходорковский с Лебедевым в этой разнице в ценах не виноватые. Существенно завышенная «цена» доллара в рублях необходима  Минфину для накачивания федерального бюджета инфляционными рублями за счет экспорта той же нефти. Достигается это,  в том числе, благодаря существенному увеличению ее цены в рублевом эквиваленте, и  высокой вывозной пошлине на нефть, составляющей в доходах федерального бюджета примерно 20%, о чем говорилось выше.

Казалось бы, арифметика простая. Однако прокурор Смирнов заявил в ходе одного из судебных заседаний: «Согласно предъявленному Ходорковскому и Лебедеву обвинению, хищение нефти производилось не путем кражи, а путем присвоения по неадекватно низким ценам. И в документах бухгалтерской отчетности похищенная сырая нефть отражалась не в статье убытков, а как отгруженная продукция. Это то же самое…».
 
Чем хищение продукции «путем присвоения по неадекватно низким ценам» отличается от ее кражи, если «в документах бухгалтерской отчетности похищенная сырая нефть отражалась не в статье убытков, а как отгруженная продукция», понять простому смертному невозможно. Кроме того, «неадекватно низкие цены» - из области риторики, так как это понятие правом не определено. По всей видимости, уважаемый прокурор не ведает о тайнах регулирования валютных курсов рубля или игнорирует их, впрочем, как и многие другие экономические и правовые аксиомы. Но он должен знать, что цены у нас, исключая продукцию и услуги естественных монополий, регулируются не прямо, а опосредовано - только за счет искусственной ценовой инфляции.   
 
Так как утверждения прокурора Смирнова и его коллег были приняты судом за истину в предпоследней инстанции – последней был сам судья, то на скамью подсудимых придется теперь усадить всех экспортеров страны, включая руководителей госкорпораций. Ведь они тоже продавали и продают свою продукцию за рубежом по ценам, которые вдвое, втрое в рублевом эквиваленте превышают наши внутренние, похищая при этом, чего прокурор Смирнов почему-то не отметил, в том числе относительно дешевые отечественные  ресурсы, используемые для ее изготовления.
Придется привлечь к уголовной ответственности также и аудиторов, ежегодно проверявших эти компании, но в первую очередь - руководителей Центробанка и Минфина, создавших условия для хищения экспортируемой продукции по валютному курсу  «путем присвоения по неадекватно низким ценам».  
 
 
                       КАК ОБЕСПЕЧИТЬ ПОЛНОТУ И АНТИКОРРУПЦИОННОСТЬ
ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ В ЭКОНОМИКЕ
 
Итак, юридические законы в экономической сфере  должны быть основаны на научных законах экономики, регулировать наиболее важные общественные отношения в экономической деятельности, и содержать социальные нормы, обеспечивающие выполнение положений Конституции, в том числе, о правах граждан.  А государственные стандарты для  этих же целей должны регламентировать технические и технологические нормы и характеристики, обеспечивающие необходимое качество объектов правового регулирования – потребительских товаров и услуг, транспортных средств, зданий, производственных сооружений и пр. Их безопасность является одним из качественных свойств.
 
Государственные стандарты являются важным правовым средством защиты интересов отечественных производителей и потребителей продукции и внутреннего рынка. Однако с отменой обязательности ГОСТов и сертификатов качества продукции наш внутренний рынок оказался во многом открытым для некачественных, в том числе, зарубежных товаров.
 
Очевидно, что если будут приняты во внимание изложенные выше принципы нормотворчества, то конституционный перечень предметов ведения, по которым должны приниматься федеральные законы, придется скорректировать. Одновременно необходимо будет провести ревизию действующей законодательной базы и отменить акты или их отдельные положения, противоречащие теории права.  Но для этого, как отмечалось, сначала потребуется разработать и принять федеральный закон о системе нормативно-правового регулирования. В нём должны быть изложены критерии выбора предметов регулирования и их регулируемых характеристик для законов, государственных стандартов и иных актов.
 
Для полноты правового регулирования, обеспечения его комплексности и упорядоченности при разработке федеральных законов представляется необходимым одновременно разрабатывать перечни требуемых подзаконных актов и включать их в законы в качестве приложений, обязательных для исполнения.  Приложения могут корректироваться. Такой подход позволит уменьшить и ограничить коррупционность и ведомственный волюнтаризм, нередко порождаемые интересами лоббистов.
 
Для устранения коррупционности очень важна однозначность толкования положений правовых актов. Это во многом может быть обеспечено унификацией используемых в них терминов и определений, которые должны быть не только научно и семантически обоснованы, но и соответствовать нормам Конституции, а также судебного, уголовного, гражданского и будущего экономического права. Такое требование представляется необходимым тоже внести в предлагаемый закон о нормативно-правовом регулирования с указанием разработки в качестве государственных стандартов толковых словарей для всех отраслей и подотраслей права. Подобные ГОСТы имеются.
 
Сегодня же термины и их определения включаются в сами законы в качестве законодательных норм, что противоречит понятию законодательного акта. Причём, нередко в угоду замыслам их авторов, терминология искажается по смыслу. Примером является всё тот же Федеральный закон «О техническом регулировании». Это словосочетание в нём трактуется как  «правовое регулирование», хотя техническое регулирование, как и технический регламент, имеет совсем иной, неюридический смысл.
 
Подмена понятий позволила «обосновать» необходимость «реформы технического регулирования», тем самым упразднить существовавшую нормативно-техническую базу, заменив ее надуманными техрегламентами, и существенно расширить административный контроль в экономической деятельности, что тоже способствует росту коррупции.
Вот еще один пример ее законодательного провоцирования. В Федеральном законе «О защите конкуренции» в определении товарного рынка отсутствует регламентация его территориальных границ, а указанные в нем показатели для определения монопольно высокой цены невозможно вычислить (см. «Призрак рынка бродит по России…
Как и почему законодательство провоцирует диктатуру монополий и рост цен».
  - «Промышленные ведомости» № 6. июнь 2011 г.).

Все это делает невозможной объективную идентификацию монополиста, злоупотребляющего своим доминирующим положением на рынке. Поэтому чиновник, выставивший претензии по такому поводу, ничем не рискует, отказавшись потом от них на «законных» основаниях, руководствуясь далеко не альтруистическими соображениями.
 
А в упоминавшемся Законе «О единстве измерений» исказили смысл основных понятий  метрологии, в том числе, самого понятия измерения, которое связано только с определением количественного значения физической величины путем ее сопоставления с соответствующей мерой (эталоном). Это позволило распространить правовой акт и государственный метрологический надзор на любые нефизические величины, в том числе используемые в различных  видах экономической  деятельности, в частности, на банковскую деятельность и банковские операции, совершенно не связанные с измерениями, что также расширяет возможности для коррупции. Замечу, для нефизической величины невозможно создать соответствующий эталон, что перечеркивает сам закон «О единстве измерений».
 
Внесудебное отчуждение собственности миноритарных акционеров в нарушение Конституции, как показано выше, разрешено Гражданским кодексом и другими законами. Следственные органы также нередко без судебных решений отчуждают «вещдоки» и затем распродают их. Что касается получения взяток служащими корпораций и государственных организаций, то взяточничество часто провоцируется самим законодательством.
 
Но коррупция нередко провоцируется еще и тем, что многие законодательные акты в сфере экономических отношений противоречат основным принципам рыночной экономики, нарушая интересы и конституционные права товаропроизводителей, потребителей продукции и самого государства. Речь, в частности, идёт о необходимости поддержания баланса товарно-денежного обращения, что игнорируется действующим законодательством, хотя такое регулирование под силу только государству. Баланс, как отмечалось, обеспечивается реализацией множества мер. Однако денежную массу, проигнорировав необходимость законодательного регламентирования, волюнтаристски привязали к золотовалютному резерву, что привело к дефициту денежного обращения и, как следствие, к невыплатам налогов, перекосу цен, развалу товарного производства, обнищанию населения, фальсификации банками денег, ориентации экономики страны на экспорт сырья через оффшоры и др.
 
Перечень игнорирования законодателем важнейших принципов функционирования рыночной экономики можно продолжить (см. «Инфляция - как порождение антирыночной экономической политики» - «Промышленные ведомости» № 12, декабрь 2007 г.). Выход видится в научно обоснованной и законодательно регламентированной формализации нормативно-правового регулирования на основе критериев и норм, удовлетворяющих положениям Конституции России и законам социально ориентированной экономики.
 
Кроме того, представляется жизненно необходимым принять в соответствии с конституционным перечнем предметов федерального ведения закон об основах государственной экономической политики. В нем должны быть, в частности, регламентированы изложенные выше условия, обеспечивающие системную устойчивость экономики.  Такой законодательный акт исключил бы влияние лоббистов и ведомственного волюнтаризма на экономическое и социальное развитие страны и позволил бы упорядочить правовое регулирование в этих сферах.
 
                                                                    ***
Об опасности правовых просчетов в государственной деятельности говорится и в последней редакции Концепции национальной безопасности Российской Федерации, которая была утверждена Указом Президента Российской Федерации № 24 еще 10 января 2000 г.:
 
«Угроза  криминализации общественных отношений, складывающихся в процессе реформирования социально-политического устройства и экономической деятельности, приобретает  особую остроту. Серьёзные просчёты, допущенные на начальном этапе проведения реформ в экономической, военной, правоохранительной и иных областях государственной деятельности, ослабление системы государственного регулирования и контроля, несовершенство правовой базы и отсутствие сильной государственной политики в социальной сфере, снижение духовно-нравственного потенциала общества являются основными факторами, способствующими росту преступности, особенно её организованных форм, а также коррупции.
 
Последствия этих просчётов проявляются в ослаблении правового контроля над ситуацией в стране, в сращивании отдельных элементов исполнительной и законодательной власти с криминальными структурами, проникновении их в сферу управления банковским бизнесом, крупными производствами, торговыми организациями и товаропроводящими сетями. В связи с этим борьба с организованной преступностью и коррупцией имеет не только правовой, но и политический характер».
 
Изложенные выше соображения, безусловно, не являются истиной в последней инстанции и призваны лишь привлечь внимание к важнейшей проблеме. Её решение позволит устранить хаос в нормативно-правовом регулировании, который порождает правовой нигилизм и коррупцию, приводит к огромным затратам бюджетных средств на разработку, принятие и исполнение множества ненужных и даже опасных нормативно-правовых актов, отвлечению органов государственной власти от решения важных проблем, и в итоге наносит громадный ущерб национальным интересам страны.

Другие статьи номера «ПВ» 5 сентябрь, октябрь 2014

Главная Подшивка Подписка Редакция Партнерство Форум
  © Промышленные ведомости  
Rambler's Top100