Газета 'Промышленные ведомости'
Главная Подшивка Подписка Редакция Партнерство Форум
Для участников обсуждений: Вход | Регистрация
«ПВ» № 1-2, январь, февраль 2012  -  cодержание номера 

Экономика России и страхование бизнеса:
существование между закономерностями и случайностями

А. Ю. Лайков

председатель Отраслевой комиссии
по страхованию Ассоциации менеджеров России
 
В экономике России значительную роль играют теневые взаимодействия, причем само государство нередко выступает в качестве инструмента в чужих руках - групп влияния.  Российская экономика пока ориентирована главным образом на вывод капиталов из страны  и экспорт сырья. Происходит «доедание» общественных ресурсов и богатств, созданных предыдущими поколениями. По содержанию – это экономика колониального типа. Доедание обычно не связано с полномасштабным предпринимательским риском и как вид деятельности не требует применения критериев экономической эффективности. Поэтому по ключевым направлениям экономические отношения постепенно упраздняются и заменяются на администрирование.
 
Доедать крупные объекты сподручнее объединёнными усилиями. Отсюда -  расцвет клановости, объединение «своих» на основе лояльности, личной преданности и круговой поруки, которые, как правило, вытесняют компетентность, профессионализм и деловую порядочность. История показывает, что со временем клановая система всё более приобретает родоплеменную форму, в рамках которой нарастает значение передачи бизнес-власти и собственности по наследству, и обостряются связанные с этим неизбежные противоречия.
 
Экономика кланово-колониального типа имеет системный порок: в ней полностью отсутствует понимание долговременных стратегических целей общественного развития и  нет стремления к этому пониманию,  а также отсутствует желание добиваться реализации общественных интересов. Ведь всё это ограничивает алчность кланов, подчинивших себе государство. Этот порок хорошо виден на примере  незавидной судьбы «Стратегии 2020», доработка которой была поручена специалистам «научной школы», представляющей одну из доминирующих групп влияния. В сущности, эти люди ничего, кроме продолжения доедания, т.е. шокового роста цен  и  дальнейшей приватизации, приправленных прокисшим «соусом» из заранее бесполезных «институциональных изменений», предложить обществу не могут.
 
Для такой экономики  расходы, связанные с инвестициями в современное производство, с поддержанием в рабочем состоянии производственной и социальной инфраструктуры, с наукой, образованием, здравоохранением, защитой собственности и интересов основной части предпринимателей и населения являются ненужными издержками. Такие издержки в экономической системе, подчинённой не общественным интересам, а ориентированной на быструю прибыль группам влияния, нужно сокращать или, в крайнем случае, нести по «остаточному» принципу.
 
Отсюда проистекает популярность для экономик кланово-колониального типа лозунга «сокращения нагрузки на бюджет» Бюджет, т.е. формально принадлежащие всему обществу финансовые ресурсы, нужен здесь для реализации интересов основных групп влияния, а не общества в целом. Ведь большая часть общества состоит из социальных аутсайдеров, в качестве которых рассматриваются предпринимательские круги и население, не входящие в вышеозначенные группы. Кроме того, можно коммерциализировать максимально возможное число государственных функций и превратить служение государства обществу в прибыльный «бизнес» на аутсайдерах.
 
Другим серьёзным пороком экономики кланово-колониального типа является неизбежность обострения противоречий между доминирующими в ней кланами. Причиной обострения этих противоречий может стать сокращение ресурсной базы экономики,  особенно в результате развития экономического кризиса. Обострение этих противоречий может привести к проявлениям антагонизма между доминирующими группами, как это было совсем недавно в Москве, когда одна доминирующая в экономике группа стала использовать в своей борьбе  с другой группой влияния ничего не подозревающие массы, организуя их манифестации на площадях и проспектах, и не предлагая им каких-либо конструктивных предложений.
 
В силу присущих такой экономике системных пороков она неустойчива и недолговечна по историческим, конечно, меркам.  Поскольку она не способна отвечать общественным интересам, и раздирается изнутри нарастающими противоречиями, она со временем либо должна быть подчинена обществом и поставлена на службу целям и задачам общественного развития, либо разрушит это общество к радости внешних сил. В обоих случаях эта химерическая система прекратит своё существование.
 
Пока же эта экономика продолжает своё функционирование. В такой экономике трудно найти достойное место, например,  классическому страхованию. Важная цель страхового предпринимательства - защита от рисков и, через это преумножение  общественного достояния. Страхование связано с реальной социальной ответственностью, с обеспечением накопления, а не проедания общественного богатства. В таком классическом виде основы страхового предпринимательства в принципе противоречат  доминирующей идеологии и мотивациям  современного, и не только российского, бизнеса, сущностью которого всё более становится изощрённое мародёрство.  Думается, что в этом корень большинства противоречий, сопровождающих историю того же страхования в России после 1991 года.
 
Неслучайно политика государства, находящегося под воздействием доминирующих групп влияния, была в течение длительного времени, мягко говоря, недружелюбной по отношению к страхованию как инструменту защиты от рисков: включение расходов предпринимателей на страхование в состав затрат на производство и реализацию продукции (работ, услуг) либо запрещалось, либо жёстко ограничивалось. Такие ограничения  означают непризнание основными группами влияния затрат на защиту от рисков общественно необходимыми, что соответствует сути доминирующей социально-экономической политики.
 
Страхование как институт экономики востребуется доминирующими группами влияния только в той мере, в какой оно способствует достижению их целей. Очевидно, что защита от чистых рисков не является сколь-нибудь значимой для них целью, она имеет, в лучшем случае, второстепенное значение. Страхование в такой экономической системе должно, главным образом, способствовать «доеданию» ресурсов, то есть стать одним из инструментов «доедания» когда возникает необходимость в защите от рисков. Этим объясняется кажущаяся иррациональность  процессов, происходящих на российском страховом рынке в течение ряда лет, и, особенно, в последнее время. Но насколько устойчива и долговечна сама эта система?     
 
Для ответа на этот вопрос следует, прежде всего, выяснить какие же основные группы влияния оказывают доминирующее воздействие на функционирование современной российской экономики?
 
Характерным для доминирующих в российской экономике групп влияния является отношение к аутсайдерам - внеклановому бизнесу и населению -  как к неодушевлённым предметам, своего рода полезным ископаемым. «Разработал», и в «отвал», это ведь уже пустая порода. Поэтому и растут в кризис цены на бензин, тарифы на услуги естественных монополий, вводятся новые требования к уставным капиталам участников фондового и страхового рынков, «асфальтируется» банковский сектор и рынок лизинговых услуг, предпринимаются попытки введения новых видов принудительного страхования за счёт средств потребителей и т.д. и т.п. Вследствие этого наращиваются вынужденные расходы у предпринимателей и населения, ведущие к снижению их платёжеспособности и жизненного уровня. Вытесняется средний и малый бизнес, приспособленный к эффективному обслуживанию потребителей,  но все  это никого не волнует, поскольку не является целью упомянутых групп влияния.
 
При сохранении базовых свойств современной российской экономики попытки, направленные на  защиту интересов среднего и малого бизнеса, развитие для этого, в том числе, добровольных видов страхования и соблюдение интересов страхователей, не имеют смысла. Ведь всё это предполагает признание доминирующими группами наличия у аутсайдеров своих собственных интересов и их учёт, т.е. признание аутсайдеров равноправными партнёрами в экономических отношениях.
 
Но такое признание приведет к подрыву основ сложившегося экономического строя. Поэтому, пока такая экономика существует, этого не произойдёт, и «формирование современного страхового рынка» будет по-прежнему лишь имитироваться. В частности, предлагаются всякие там институциональные «игрушки» для далёких от страховой реальности людей: это «независимый актуарий», который нужен для того, чтобы на него сваливать ответственность за «демпинг», т.е. за объективно обусловленное снижение тарифов, вызванное общим снижением платёжеспособности страхователей; «переход на МСФО для повышения прозрачности»,  и это после историй с  Parmalat и т.п.; «страховой омбудсмен», который в наших условиях вообще не будет востребован и дееспособным; «формирование гарантийного фонда», после чего нищающие страхователи непременно  бросятся страховать свои жизни и понесут  последние, на зато «длинные» деньги в страховые компании,  держащие их в банковской системе, которая испытывает нарастающие трудности, и прочие там «медиаторы», о бесполезности которых даже и говорить не стоит, в силу очевидности.
 
Конечно же, развитие страховой посреднической деятельности будет при этом всемерно тормозиться, более того, страховых посредников будут стараться ликвидировать в принципе. Ведь деятельность посредников – это единственный реальный механизм защиты интересов потребителей, а потребители на таком рынке должны оставаться незащищёнными, так как они – просто «природные ресурсы».
 
Теперь следует сказать об отличиях доминирующих групп влияния друг от друга и что их «разъединяет».  До обострения кризиса в экономике возобладали интересы сырьевой корпоратократии. Из народного хозяйства были фактически «вырваны», переориентированы на экспорт и «изолированы» от нужд развития страны  сырьевые и «полусырьевые» отрасли. Затем кризис внёс коррективы в эту картину: в процессе его развития особенно заметно заявляет о своих интересах группа влияния, связанная с финансово-спекулятивным капиталом. 
 
В начале острой фазы кризиса в процессе реализации так называемой «антикризисной программы» 2008 года наблюдалось  вызывающие поведение представителей финансово-спекулятивного капитала. Тогда триллионы рублей, выделенные по указанию руководства страны Центральным Банком РФ на поддержку банковской системы и кредитование системообразующих предприятий реального сектора экономики, были вложены уполномоченными банками в валютные спекуляции. В результате промышленность деньги не получила, рубль был девальвирован, зато уполномоченные банки извлекли из нецелевого использования принадлежащих всему обществу средств 300% прибыли.
 
Преобладание интересов финансово-спекулятивного капитала над интересами общества наглядно демонстрирует также практика формирования и использования так называемого Резервного фонда. В рамках бюджетной политики валютные резервы страны в течение ряда лет вкладывались в зарубежные банки и финансовые институты под 4% годовых (по некоторым данным даже под 1% или 2%), а российские предприятия вынуждены были кредитоваться за рубежом фактически из этих же денег уже под 7-8%  и даже 9-10% годовых. Эта политика, в которой участвует и иностранный финансово-банковский капитал, приводит к прямым потерям для экономики страны, как минимум, в 50 млрд. долларов в год,  причём данную разницу имеет некто, встроенный в эти операции. А если учитывать инфляцию, а также упущенную прибыль от капиталовложений внутри страны, то речь идёт о многих триллионах ежегодных потерь в рублёвом исчислении.
 
Значительные средства теряет от этого и отечественный страховой рынок: только прямые дополнительные поступления страховых премий от страхования потенциальных триллионных инвестиций внутри страны  могли бы исчисляться десятками миллиардов рублей ежегодно. Такая политика продолжает преподноситься чуть ли не в качестве  образцовой и наиболее дальновидной в кризисных условиях. В федеральном бюджете на 2012 год предусматривается направление 500 млрд. рублей на пополнение Резервного фонда. При инвестировании только этих средств в виде капиталовложений российский страховой рынок мог бы получить до 5 млрд. рублей дополнительной страховой премии, причём на возобновляемой основе. Однако их вновь решено потратить на другие цели.
В целом, федеральный бюджет на 2012 год и плановый период 2013-2014 гг.,  даёт развёрнутое представление о процессах, противоречиях и реальных перспективах негативных изменений в отечественной экономике.
 
В соответствии с этими бюджетными документами в рассматриваемый период зачем-то планируется масштабная эмиссия гособлигаций с доходностью до 8,5%, что создаст барьер притоку кредитных ресурсов в производственную сферу,  рентабельность которой находится на сопоставимом уровне при значительно более высоких рисках. При этом следует учитывать, что рентабельность основной части отечественных промышленных предприятий будет в указанный период гарантированно снижаться вследствие запланированного опережающего роста тарифов на услуги естественных монополий ( на газ – на 15%, на электроэнергию – на 5 – 10% в год).
 
Таким образом, бюджетная политика демонстрирует явный приоритет в пользу финансово-спекулятивного, а не производственного капитала, а ведь именно с наращиванием производительных сил связаны реальные перспективы развития отечественного страхования. В совокупности вместе с расходами на обслуживание внутреннего долга в новую пирамиду гособлигаций за 2012-2014 гг. планируется втянуть более 5 трлн. рублей, что вдвое превышает объём инвестиций в основной капитал.
 
Если бы эти средства были инвестированы в производство, то страховой рынок мог бы рассчитывать на привлечение дополнительно до 50 млрд. рублей страховых взносов. Причём на возобновляемой основе. А так, например, к концу 2013 г. объём «неспекулятивных» инвестиций в экономику будет почти на 20% ниже, чем в 1991 году.
Соответствует интересам крупного финансово-спекулятивного капитала и бюджетная политика централизации доходов регионов при одновременном сокращении им финансовой помощи и предоставлении  дополнительных расходных   полномочий, нарастающая коммерциализация бюджетной сферы и др.
 
Продолжается и массированная финансовая поддержка за счёт государства, т.е. за счёт всего общества, крупнейших банков при нарастании нехватки ликвидности в банковской системе в целом, от чего страдает средний банковский бизнес и реальный сектор экономики. При этом необходимость такой поддержки вызвана, судя по всему, потерями, которые эти крупные банки понесли в результате их традиционно ошибочной политики на спекулятивных рынках финансовых «инвестиций».
 
Проводимая социально-экономическая политика не создаёт пока и необходимых предпосылок для развития основ страхования  в нашей стране. В частности, не обеспечивается даже простое воспроизводство основного капитала. Это привело к тому, что в настоящее время степень рисковости функционирования объектов общественного производства значительно превышает  приемлемый уровень. В то же время, например, в Западной Европе промышленные компании обновляют оборудование каждые семь-десять лет, что создает условия для нормальной по современным европейским меркам рисковой ситуации на принадлежащих им объектах, и формирует приемлемые  требования для управления рисками, включая использование страхования и перестрахования.
 
У нас же в стране  «достаточно современным» для целей риск-менеджмента и страхования вынуждены считать оборудование возрастом в 40 лет.
По оценкам некоторых экспертов износ основного капитала в среднем по народному хозяйству страны составляет в настоящее время уже 75,4%,  а по официальным данным – 48,8% при мировой норме 25%. В частности, в электроэнергетике износ основного энергетического оборудования на тепловых электростанциях составляет в среднем 83,9%, а  на многих гидроэлектростанциях — 97,4%. При этом ввод новых мощностей в разы отстает от потребностей.
 
Подобная картина с износом основного капитала наблюдается в большинстве отраслей экономики, причем это касается не только отраслей "высокого передела", в частности, практически всех отраслей машиностроения, но и отраслей "первого передела" - черной и цветной металлургии, и даже сугубо сырьевых — нефте- и газодобычи. Похожие проблемы здесь и с качеством менеджмента,  квалификацией производственного и обслуживающего персонала.
 
Ситуация усугубляется тем, что в  России инвестиции в основной капитал находятся на неоправданно низком уровне. Они составляют сегодня всего 18,5% ВВП (в Китае они превышают  43,5%). Из них только треть направляется на развитие реального сектора экономики. В то же время государственные инвестиции в производство у нас чрезвычайно малы.  Федеральная адресная инвестиционная программа финансируется по остаточному принципу и исполняется неудовлетворительно: из 1413 запланированных к вводу объектов введены в эксплуатацию только 249 (17,6%).
 
Отечественные предприятия, 40% из которых являются убыточными, а большинство остальных низкорентабельными,  не способны обеспечивать инвестиционный процесс на основе самофинансирования. При таких условиях и кредит для большинства предприятий недоступен. В наших условиях о фондовом рынке как об источнике средств для обновления основного капитала говорить также не приходится, а состоявшееся вступление России в ВТО окончательно добьёт большую часть отечественной промышленности. А это означает, что рентабельная клиентская база отечественного  страхования в среднесрочной перспективе будет неуклонно сокращаться. 
 
Перспективы развития страхования, включая и добровольно-принудительный сегмент, связанный  потребительским кредитованием, существенным образом ограничиваются платёжеспособностью домашних хозяйств и наличием необходимых ресурсов в банковской системе.
 
Платёжеспособность домашних хозяйств зависит, прежде всего, от развития производственной сферы. По итогам 10 месяцев 2011 года уровень реальных располагаемых доходов населения (с учётом даже официального уровня потребительской инфляции) оставался ниже уровня  2010 года. При таком состоянии платёжеспособного розничного спроса некоторый рост потребительского кредитования и связанный с этим рост страховых операций являются не более, чем судорогами: народ «гулял в кредит», но за этим обязательно наступит (уже наступает!) время «похмелья» в виде роста невозвращённых ссуд и соответствующих проблем у банков и других участников рынка. С началом очередного этапа обострения мирового экономического кризиса на устойчивый и значимый для страхования рост реальных доходов населения рассчитывать  не следует. Практический риск-менеджмент, который целенаправленно или спонтанно осуществляют потенциальные страхователи, приводит к падению их доверия по отношению к российским страховщикам.
 
В этой связи требуют уточнения оценки и прогнозы развития отечественного страхования.  Главным фактором, обеспечивавшим в последние годы динамику стоимостных показателей российского страхования, являлся значительный рост страховых сумм. Средняя страховая сумма на договор страхования в 2010 году превысила среднюю страховую сумму в 2007 докризисном году в 2,39 раза, при том, что общий сбор премий за этот период вырос на 25,3%. Таким образом, темпы «страховой инфляции» почти в 10 раз превысили темпы прироста страховых премий. Если бы страховые суммы в 2007 году были на уровне 2010 года, то сбор страховых премий в 2010 году составлял не более 56% от уровня 2007 года. Полные статистические данные за 2011 год отсутствуют, однако, можно уверенно полагать, что коренных изменений в лучшую сторону в отечественном страховании не произошло. Таким образом, российский страховой рынок демонстрирует сокращение, больше похожее на обвал.    
 
Анализ федерального бюджета на среднесрочную перспективу показывает, что  государственная политика в финансовой сфере, не исключая и страховой рынок, по-прежнему формируется, главным образом, под влиянием действующего в стране финансово-спекулятивного капитала. Уже после принятия федерального бюджета на 2012 год и на период 2013-2014 года В. В. Путин выступил с инициативами, направленными на исправление положения в экономике, предполагая запустить «новую индустриализацию».   
 
Для реализации этой программы планируется  увеличить инвестиции в основной капитал и к 2015 году довести их уровень до 25% ВВП, а затем и до 30% ВВП. Однако следует понимать, что предложенные темпы прироста инвестиций могут оказаться недостаточными – слишком уж велик инвестиционный провал, допущенный в предыдущие десятилетия.
 
При таких темпах не удастся ликвидировать и отставание от других стран, ведь ещё в 2006 году доля инвестиций в ВВП составляла в Индии – 29,5%, в Чехии – 27%, в Словакии – 25-27%, в Венгрии – 23%. Но следует ли России ориентироваться на показатели других экономик фактически 10-летней давности относительно  2015 года? По экспертным оценкам, в России необходимо уже сегодня обеспечить уровень инвестиций в размере не менее 33% ВВП. Лишь тогда можно будет говорить о начале исправления рисковой ситуации в производственной сфере отечественной экономики, а значит, и в страховании.  
 
Реализация упомянутых инициатив В. В. Путина потребует перенастройки фискальной политики, что затронет интересы группы влияния, связанной с финансово-спекулятивным капиталом. Поэтому «решительный налоговый манёвр», провозглашённый Владимиром Путиным, может затянуться. На же самом деле, для исправления сложившегося положения требуются более масштабные меры, чем корректировка налоговой политики. Необходимы коренные изменения всей социально-экономической политики государства и, в частности, его бюджетной политики. Упор должен быть сделан на прямые государственные бюджетные инвестиции в экономику, как это происходит во многих странах,  что создаст комфортные условия для ведения бизнеса.  Конечно, все это потребует существенного повышения эффективности государственного управления и решения ряда необходимых для такого повышения сложных задач. Но иного пути выхода экономики страны  из кризиса не существует.
 
Доминирование фискальных интересов финансово-спекулятивного капитала над интересами общества играет определяющую роль и в состоянии российского страхования. Сфера интересов этой группы влияния –  ресурсы бюджета и Центрального Банка РФ, которые рассматриваются в качестве её доходной базы Лето 2010 года показало, что заметное сокращение доходной базы финансово-спекулятивного капитала может  происходить вследствие масштабных техногенных катастроф. Авария на Саяно-Шушенской ГЭС, катастрофа на шахте Распадская обострили понимание того, что запредельный износ и продолжающаяся хищническая эксплуатация промышленных объектов и объектов инфраструктуры при обвальном падении квалификации и ответственности менеджмента и производственного персонала неизбежно приведут к росту числа крупных техногенных катастроф, которые также вызовут значительные расходы бюджетных средств.
 
Сюда же можно отнести и тревогу по поводу нарастающего оттока перестраховочных премий за рубеж. За этим виден не страховой, а типично фискальный подход. Только дилетанты в области страхования или сознательно заинтересованные лица могут ставить на одну доску бегство капиталов и перестраховочные премии, перечисляемые зарубежным перестраховщикам. Ведь вместе с премиями за рубеж передаётся и ответственность за крупные и важные объекты отечественной экономики.
 
Масштабы возмещений, получаемых от зарубежных перестраховщиков, весьма велики,  они  нарастают и будут нарастать по мере  неизбежного в изношенной экономике роста числа убытков по типу страхового случая на Саяно-Шушенской ГЭС. Игнорировать эти очевидные факты могут только те, кто заинтересован не в защите предприятий от рисков, а в использовании финансовых ресурсов, требующихся на её организацию, для других целей.
 
Специфическая доходная база финансово-спекулятивного капитала нуждается в защите от нарастающих угроз. В связи с этим, похоже, что главной целью страхования станет не защита от рисков лиц, которые могут пострадать от аварий на опасных объектах, а защита упомянутой доходной базы от непредвиденного сокращения. Если бы было по-другому, то средства на страхование особо опасных объектов можно было безболезненно выделить из государственного бюджета так, как они выделяются на государственное страхование военнослужащих и приравненных к ним лиц.   
 
Аналогичная ситуация может сложиться  с сельхозстрахованием и с активизацией других принудительных видов страхования. Коммерциализация бюджетных обязательств и снижение нагрузки на бюджет в условиях, когда государства эту нагрузку сегодня увеличивают для стимулирования скорейшего выхода из кризиса, может стать доминирующим трендом в реализации принудительных видов страхования. При этом вполне вероятно, что при нынешнем состоянии источников финансирования страхования введение новых принудительных видов страхования не принесёт дополнительных доходов для страхового бизнеса. В условиях гарантированного снижения платёжеспособности страхователей это, в лучшем случае,  приведёт к ускоренному замещению у них расходов на добровольное страхование расходами на страхование принудительное.
 
Более того, возникает опасность, что в среднесрочной перспективе, которая характеризуется резким возрастанием рисков роста техногенных аварий, страховщики, участвующие в страховании особо опасных объектов, окажутся «крайними», а  эти объекты окажутся своеобразной ловушкой для отечественного страхового бизнеса.
При этом формально «угроза» от снижения бюджетных ресурсов будет отведена и на вполне законных основаниях перенаправлена на страховщиков, и страхование будет применяться как необходимый элемент «доедания» остатков общественного богатства. Но следует понимать, что страхование в принципе не приспособлено для решения проблем, вызванных хроническим недоинвестированием экономики и падением квалификации работников всех уровней.
 
Стремление некоторых страховщиков участвовать в страховании особо опасных объектов представляется, мягко говоря, нерациональным. Состояние многих объектов таково, что в среднесрочной перспективе для страховщиков гарантирована сверхубыточность.
 
Как отмечалось, доминирующие в экономике и на страховом рынке группы влияния не заинтересованы в защите интересов страхователей. Подмена подлинных целей страхования фискальными интересами финансовой олигархии неизбежно приведёт к обострению противоречий между страхователями и страховщиками. Обострение противоречий между основными участниками страховых отношений будет развиваться на новом экономико-политическом фоне заметно обострившиеся противоречий между финансово-спекулятивным капиталом и другими доминирующими в российской экономике группами влияния.
 
Разрешение противоречий на страховом рынке будет зависеть от того, как будут разрешены противоречия между доминирующими группами влияния. От того, как будут разрешены эти противоречия, зависит дальнейшая судьба российской экономики и её страхового сегмента, в частности.  Похоже, что приближается очередной переломный момент.                                                                     

Другие статьи номера «ПВ» № 1-2, январь, февраль 2012

Главная Подшивка Подписка Редакция Партнерство Форум
  © Промышленные ведомости  
Rambler's Top100