Газета 'Промышленные ведомости'
Главная Подшивка Подписка Редакция Партнерство Форум

Промышленные ведомости: экспертная общероссийская газета

«ПВ» № 4, апрель 2007  -  cодержание номера 

Очередной мистический прогноз министра финансов

.
Обещанная девальвация рубля – блеф или от некомпетентности?

Моисей Гельман

В плену нефтяных цен

Накануне нынешнего года министр финансов Алексей Кудрин в своей лекции для студентов и преподавателей Академии бюджета и казначейства заявил, что страну ожидают скверные времена: к 2010 г. баррель нефти подешевеет до 50 долларов и поэтому Центробанку придётся девальвировать рубль. Иначе говоря, изменится курс обмена валют и за доллар (евро) придётся отдавать больше рублей.

Однако такой прогноз представляется весьма странным. Во-первых, спрашивается, где и у кого уважаемый министр мог узнать, сколько будет стоить нефть через три года. Ведь рыночное ценообразование – процесс сугубо случайный. Причём ещё более непредсказуемый, нежели, к примеру, изменение погоды, так как на него влияет множество совершенно непредсказуемых факторов. В частности, спекулятивные и политические, и даже просто слухи и домыслы.

А непредсказуемость вороха влияющих факторов делает прогнозирование рыночных цен, да ещё на многолетнюю перспективу, занятием совершенно бесперспективным и бессмысленным, отдающим мистикой. Даже использование каких-либо прикладных математических методов с компьютерным имитационным моделированием не поможет: из-за множества неизвестных и случайных величин вероятность угадать правильную цену будет близка к нулевой.

Так что, надо полагать, глава Минфина для своего нефтяного «прогноза» либо ударился в астрологию, либо в канун католического Рождества решил самолично погадать на кофейной гуще. Хотя как модель она отражает только цвет нефти. К тому же, модель эта не динамическая и не позволяет прогнозировать ценообразование во времени.

В подтверждение сказанного буквально через две недели, в десятых числах января нынешнего года, цена барреля нефти понизилась до 50 долларов, т. е. ошибка во времени составила три года. А ведь в бюджет 2007 г. заложен 61 доллар за баррель! Как же из-за неверного прогноза обойдётся страна без случайных, на халяву, доходов?

Не выдерживает критики и вторая часть утверждения министра - о неизбежности девальвации рубля при падении цен на нефть. Ведь в этом случае происходит как раз обратное: если цены на рынках падают, покупательная способность денег растёт. Следовательно, за доллар, а значит и рубль можно будет купить больше той же нефти. Поэтому когда продукция на рынках дешевеет, рубль, вопреки представлениям Кудрина и его единомышленников, должен укрепляться, а не девальвироваться как при ценовой инфляции.

Но подобное характерно для нормальной рыночной экономики, развивающейся по объективным рыночным законам. В России же построена экономика, основанная на псевдорыночных и мистических догмах, придуманных ещё Гайдаром со товарищи. Сделано это было то ли по безграмотности, то ли по каким-то иным причинам.

Но со времён Гайдара ничего в этой политике принципиально не изменилось. В результате развалилось отечественное кооперационное производство, вследствие чего значительная часть населения обнищала, многие сегменты внутреннего рынка почти наполовину заполнились импортными товарами, доходы федерального бюджета на 35 – 40% теперь образуются за счёт налогов от экспорта продукции, в котором преобладают нефть, нефтепродукты, газ и металлы, причём их доля в экспорте превышает 75%.

Доля же всего экспорта в ВВП, рассчитанного по доходам, за вычетом импорта, не превышает 13 – 14%, а в обороте по всем видам экономической деятельности составляет около 20%. Так что ресурсы для экспорта и зависящего от него бюджета невелики.
В 2005 г. выручка от продажи за рубежом российских нефти и нефтепродуктов превысила 114,4 млрд. долларов, что составило 47% всей экспортной выручки в стране.

В 2006 г., в основном благодаря увеличению цен, экспорт нефти и нефтепродуктов возрос до 140 млрд. долларов и составил 68% от всей экспортной выручки. Причём за рубеж вывезено 52% всей добытой в России нефти и большая часть произведенных мазута и дизтоплива. Их доля в доходах федерального бюджета, поступивших в виде соответствующих налогов, составила около 20%. Поэтому его наполняемость во многом зависит от случайного фактора – мировых цен на нефть.

Но от размеров экспортной выручки в валютном исчислении, около половины которой составляет нефтяная, зависят не только доходы бюджета, но и объёмы закупок импортной продукции, а также выплаты внешних долгов.

Импорт в общем обороте оптовой торговли страны составляет примерно треть, а многих видов продовольствия и потребительских товаров близок к 40 – 50%. Так как закупки импортной продукции с каждым годом увеличиваются, а темпы физического прироста экспорта снижаются, то в ближайшие годы сальдо внешнеторгового баланса может приблизиться к нулевому значению, а замещать большую часть импорта нечем.

Об этом свидетельствует и недавно обнародованный тревожный прогноз МЭРТа. Если в 2006 г. экспорт составил 304,5 млрд., а импорт – 163,9 млрд. долларов, то в 2010 г., по прогнозу, экспорт уменьшится до 298 млрд., а импорт возрастет в 1,8 раза – до 294,8 млрд. долларов, в результате чего сальдо внешнеторгового баланса катастрофически сократится до 3,2 млрд. долларов, то есть в 47 (!) раз.

Между тем валюта требуется не только для закупок зарубежной потребительской и промышленной продукции, но и для погашения российскими резидентами своих внешних долгов. За прошлый год они возросли до 309, 7 млрд. долларов, увеличившись на 85,7 млрд. долларов. Из этой суммы только 45,1 млрд. пришлись на долговые обязательства федеральных органов власти (за год их погасили на 26 млрд.), остальную часть составили заимствования организаций и предприятий банковского (101,2 млрд.) и других, нефинансовых (159,5 млрд.), секторов экономики, причём негосударственные долги непрерывно увеличиваются.

Поэтому, в случае прогнозируемого сокращения сальдо внешнеторгового баланса, из-за громадного внешнего долга возникнет значительный дефицит платежного баланса в валюте, после чего последует девальвация рубля и возникнет явная угроза банкротства упомянутых выше заемщиков. Произойти это может вовсе не потому, что нефть подешевеет, а вследствие увеличения поставок импортной продукции из-за отсутствия соответствующей отечественной, производство которой в результате «реформ» прекращено.

Совершенно очевидно, прогнозируемая и планируемая девальвация рубля, свидетельствующая о спекулятивных принципах проводимой финансовой политики, уже приведшей в 1998 г. к дефолту, не позволит увеличить ни экспортную выручку в валюте, ни положительное сальдо внешнеторгового баланса. Ведь оттого, что возрастёт курс обмена доллара и за него придётся отдавать больше рублей, долларовая сумма, выручаемая от экспорта, не увеличится. Но зато благодаря девальвации рубля снижение выручки в валютном исчислении будет скомпенсировано её увеличением в рублёвом эквиваленте. Это позволит на время сохранить номинальные доходы бюджета от экспорта за счёт обесцененных рублей.

То, что одновременно при этом подскочат рублёвые цены на импортную продукцию, т. е. девальвация спровоцирует новый виток инфляции, министров экономического блока, по всей видимости, мало заботит. Как, впрочем, мало заботит и опасность банкротства при этом многих банков и корпораций, вынужденных брать взаймы зарубежные кредиты из-за искусственно созданной дороговизны отечественных рублевых.

Замечу, немалая часть профицита федерального бюджета образуется именно за счёт инфляции, так как при разработке бюджета в него ежегодно закладывают, причем еще и заведомо заниженный, индекс потребительских цен. Хотя инфляция в экономике характеризуется индекс-дефлятором ВВП, который у нас почти вдвое превышает индекс цен на потребительском рынке.

Это одна из лукавых уловок для ограничения доходов населения - за счет снижения индексации пенсий, стипендий и зарплат бюджетников. Кроме того, экспортную цену нефти в проектах бюджетов также существенно занижают. Всем этим достигается двойная «выгода».

Во-первых, за счёт более высоких на самом деле цен на все и вся удаётся изымать в бюджет большую сумму налогов, в том числе полученных от экспорта нефти. А, во-вторых, из налога на добычу полезных ископаемых (в данном случае нефти) в Стабфонд “отсекают” заранее спланированный более весомый довесок - за первые три года существования в него сбросили таким способом почти 2,4 трлн. рублей.

Почему же появился такой прогноз о цене нефти и о чём он свидетельствует?
Как известно, в этом году впервые примут федеральный бюджет, рассчитанный на три года – с 2008-го по 2010-й. Поэтому министр финансов решил, видимо, подстраховаться. И не только он. В МЭРТе его прогноз тут же “уточнили”, предупредив, что нефть подешевеет уже в ближайшие год, два, вследствие чего девальвация рубля последует раньше “намеченного” в Минфине срока.

Надо сказать, что руководители экономического блока правительства ничем не рискуют. Наоборот. Если их очередной “прогноз” про 50 долларов за баррель, которые заложили в проект “трехлетки”, в очередной раз не сбудется, все станут радоваться, что нефть не подешевела. И планы по доходам и профициту бюджета окажутся значительно перевыполнены.

Ну, а если нефтяные цены значительно понизятся, что маловероятно, учитывая растущий спрос на нефть и возможности ОПЕК регулировать объёмы её добычи? Тогда девальвация рубля позволит сохранить соотношение нынешних бюджетных показателей при увеличении номинальных значений денежных сумм, в том числе и благодаря спровоцированному такими действиями новому витку ценовой инфляции.

Удушение экономики как борьба с инфляцией

Эти намерения свидетельствуют, что руководители экономического блока правительства не собираются отказываться от продолжения губительной финансово-экономической политики, начатой ещё Гайдаром , и тем самым от экспортной сырьевой и растущей импортной зависимости страны. Ориентирована политика не на развитие товарного производства и повышение благосостояния всего населения страны, а на ложную борьбу с искусственно созданной и поддерживаемой инфляцией ( см. “Инфляция – как порождение антирыночной экономической политики”. – “Промышленные ведомости” № 4, апрель 2006 г.).

Борются с инфляцией весьма своеобразно – всяческими ограничениями платёжеспособного спроса на всех этажах экономики, начиная с верхнего - рынка потребительских товаров. Некоторые умники полагали таким способом сдерживать рост цен, исходя, видимо, из того, что в отсутствие спроса и самого товарного производства инфляция оказыватся нулевой.

Следуя подобным абсурдным представлениям, на рынках с 1992 г. спровоцированным безденежьем потребителей создавался избыток предложения, после чего объёмы производства сокращались из-за невостребованности “излишних” товаров и услуг, и возникал их дефицит. Но так как при этом росла удельная себестоимость продукции, то для компенсации убытков товаропроизводители вынужденно увеличивали цены. Это дополнительно снижало платёжеспособный спрос, и спад производства продолжался. Так очень быстро угробили многие предприятия.

Для ограничения платёжеспособного спроса, начиная с 1992 г., использовались разные меры – грабительское налогообложение, создание дефицита денежного обращения, существенное ограничение доходов населения и ликвидация его денежных сбережений. Всё это само по себе способствовало росту инфляции, которая подстёгивалась и подстёгивается периодическим увеличением тарифов естественных монополий, что тоже снижает платежеспособный спрос. Хотя цены на электроэнергию и железнодорожные перевозки уже в несколько раз по темпам опередили цены почти всех прочих видов продукцуии, кроме нефти и нефтепродуктов, лидирующих в ценовых гонках.

Если, к примеру, в 1991 г., продав тонну пшеницы, которая стоила тогда 400 рублей, сельчанин мог приобрести 4 тонны дизтоплива, то в декабре прошлого года, когда за тонну пшеницы он мог выручить в среднем 3535 рублей, за тонну дизтоплива, которая стоила уже 16 925 рублей, надо было заплатить почти пятью тоннами зерна. За эти годы дизтопливо подорожало более чем в 169 000 раз (с учетом деноминации рубля в 1996 г.), а стоимость пшеницы возросла всего лишь в 8837 раз, то есть почти в 19 раз меньше.

Спровоцированный ценовой диспаритет стал значимым фактором непропорционального по затратам распределения доходов и, как следствие, падения платежеспособного спроса, аутсайдером по которому оказалось сельское хозяйство. Поэтому продукты питания и одежда с обувью у нас теперь в основном заграничные.

Известно, именно спрос на “ширпотреб” предопределяет востребованность ресурсов, комплектации и технологического оборудования, необходимых для производства конечной потребительской продукции. Ведь сама по себе промышленная продукция никому не нужна, если она не востребуется для изготовления каких-либо потребительских товаров и услуг или продуктов питания.

Причём в их ценах концентрируются все затраты, возникшие во всех цепочках кооперационного производства, а также выплаченные при этом изготовителями продукции налоги и полученная ими прибыль. Поэтому все налоги, кроме полученных от экспорта, в конечном итоге выплачивает в казну население страны, приобретая “ширпотреб”, в том числе продукты питания. А их изготовителям ранее выплаченные налоги возвращаются по кооперационным цепочкам производства и сбыта по мере продажи произведённых ими ресурсов и комплектации, необходимых для производства конечной потребительской продукции.

Казалось бы, власти должны осознавать, что развитие национального товарного производства и внутреннего рынка, а следовательно, благополучие государства и его безопасность изначально зависят от доходов населения и степени их распределения по группам.

Согласно данным Росстата, реальный совокупный доход населения страны в 2006 г. составил около 90% от уровня не самого благополучного 1991 г. Но 30% из них пришлось на 10% наиболее богатой части населения, а 10 процентам самых бедных досталось всего лишь 2% доходов. При этом номинальная зарплата в среднем по стране составила в прошлом году 10 736 рублей в месяц или 81% в реальном исчислении в сравнении с 1991 г.

Но таким доходом и выше располагала примерно лишь треть населения. Более же трети получала менее 6000 рублей, в их числе около 38 млн. пенсионеров, номинальный размер пенсии которых в прошлом году составил в среднем за год по стране 2726 рублей или 25,4% по отношению к средней в стране зарплате. Хотя по международным нормам для выживаемости размер пенсии должен быть не меньше 40% заработной платы.

Между тем стоимость официально установленного минимального – якобы чтобы не помереть здоровому человеку - набора питания в среднем составляла 1473 рубля, стандартного набора потребительских товаров и услуг, весьма условного среднего прожиточного минимума, – 5231 рубль, а прожиточного уровня пенсионера по МЭРТу и того меньше – 2743 рубля.

В этом году средняя номинальная пенсия вопреки всем обещаниям о ее существенном повышении, согласно бюджету Пенсионного фонда, составит 2975 рублей в месяц, то есть ее увеличат всего лишь на 249 рублей.

Однако, по расчётам Института социальной политики, минимальная оплата труда, необходимая для простого воспроизводства ресурсов работающего человека с учётом выращивания одного наследника, в декабре прошлого года в среднем составила 30 000 рублей. Но таким доходом и выше располагает лишь примерно 15% населения страны. А относительно здоровому пенсионеру для выживания нужно никак не меньше 15 000 рублей.

Замечу, минимальная заработная плата является мерой эквивалентности товарообмена, включая труд, по стоимости. Если она обеспечивает хотя бы восстановление ресурсов работающего человека, то создаются условия для относительно пропорционального по затратам распределения доходов между всеми участниками товарного производства и тем самым для воспроизводства основных фондов.

Официальный минимум заработной платы, который много меньше надуманного прожиточного минимума, большие налоги, авансом выплачиваемые предприятиями за население, бесконтрольность цен и еще многое другое отнюдь не стимулируют увеличения доходов участников производства и уменьшение неравномерности их распределения.

Дело в том, что сумма налогов и прибыли товаропроизводителей и продавцов продукции, выплачиваемых в конечном итоге населением при покупках потребительских товаров (услуг) и продовольствия, составляет примерно 70% от годовой совокупной оплаты труда, а только налоги – примерно 60%. Эти средства хотя и возвращаются товаропроизводителям, почти целиком исключаются из их оборотных средств, так как используются для периодических налоговых выплат.

Так как доходы товаропроизводителей, обеспечиваемые нынешним платёжеспособным спросом населения, далеко не полностью могут быть использованы для воспроизводства, а сам по себе платёжеспособный спрос на “ширпотреб” значительной части населения страны невелик, то многие отрасли товарного производства, работавшие на внутренний рынок, оставшись без заказов, рухнули. Ими оказались в первую очередь, как отмечалось, сельскохозяйственные и наукоёмкие предприятия.

В результате такой “борьбы” с инфляцией экономику настроили на востребованные за рубежом экспортные поставки углеводородного сырья и сырых металлов, а также на импорт продукции, большей частью прежде производившейся в стране, и потребность в которой растет.

Экспортной сырьевой направленности способствует и искусственно, примерно в 2,5 раза, заниженный в сравнении с паритетами покупательной способности других валют обменный курс рубля. За счёт такой спекулятивной меры бюджет страны дополнительно накачивается рублёвыми сверхдоходами от экспорта сырья, главным образом нефти, что и сделало страну во многом зависимой от мировых нефтяных цен. Валютный диспаритет также усилил неравномерность распределения доходов, чем дополнительно ограничивается платежеспособный спрос.

Вместе с тем существенно ограничиваются товарное производство и платёжеспособный спрос грабительским налогообложением. Основано оно на многократном изъятии одних и тех же налогов, что противоречит Налоговому кодексу страны. Дело в том, что налогооблагаемой базой является выручка (доход). Поэтому тот же НДС, взимаемый с выручки, одновременно взимается и со всех её составляющих. В результате с прибыли налог взимается дважды, а оплата труда облагается налогом трижды: НДС и единый социальный налог – с фонда зарплаты, а затем 13% - с оплаты труда.

Следует учесть, что сам НДС взимают не с добавленной стоимости, как положено по смыслу этого налога, а с дохода, что дополнительно увеличивает поборы примерно на треть. А приобретая “ширпотреб”, население, как отмечалось, выплачивает все налоги, в том числе вторично уже изъятые со средств, выделенных на оплату труда. Такого нет нигде в мире, и поэтому подоходный налог составляет у нас отнюдь не 13%, а много больше – в среднем около 70%, учитывая прибыль товаропроизводителей, которая тоже является своеобразным налогом, получаемым и государством.

Такое вымогательство лишь усиливает инфляцию. Ведь для пополнения оборотных средств при изъятии налогов предприятия увеличивают свои цены как минимум в соответствии с налоговыми ставками, но при этом также падает платёжеспособный спрос и сворачивается товарное производство. Можно утверждать, что именно нынешняя система налогообложения является основным препятствием для экономического развития страны и инноваций.

Сколько денег требует экономика?

Накачкой сверхдоходами от налоговых поборов профицитной части бюджета и Стабфонда с изъятием из оборота и “стерилизацией” части этих якобы излишних в обращении денег тоже якобы борются с инфляцией. На начало 2006 г. денежная масса составляла 5436 млрд. рублей, а в обороте в 2005 г., по оценке, находилось лишь около 2300 млрд. или 42%, остальные лежали без движения в Стабфонде, резервном фонде Центробанка и в виде остатков на коррсчетах.

Между тем, согласно данным Росстата, оборот в экономике в 2005 г. составил 36,471 трлн. рублей. Предприятия выполнили работы и произвели продукцию на 12,9 трлн. рублей, российские и зарубежные потребители оплатили их в размере 11,86 трлн. рублей. Если допущенная к обращению денежная масса прокрутилась даже 5 раз, что составило бы 11,5 трлн. рублей, то в обороте не доставало бы почти 25 трлн. рублей.

Поэтому оборотные активы в промышленности составили, по оценке, лишь половину стоимости произведённой продукции, а в сельском хозяйстве – менее трети. Но даже если бы в обороте оказалась вся имевшаяся денежная масса, то её пятикратная прокрутка составила бы сумму в 27,18 трлн. рублей, что более чем на 9 трлн. меньше требуемой. На самом деле скорость обращения денежной массы в среднем за год не превышает 2-3 раз.

Очевидно, недостаток денег компенсировали бартером, векселями и зарубежными кредитами, во многом связанными с поставками импортной продукции. Все эти инструменты тоже провоцируют рост инфляции. Почему же в обороте не хватает денег?
Как отмечалось, значительная часть денежной массы якобы для снижения инфляции замораживается, в том числе путём изъятия громадных в сравнении с оборотными активами сумм налогов и их частичной “стерилизации” в Стабфонде и других “сундуках”.

Но главная причина денежного дефицита – это недостаточность денежной эмиссии.
Как известно, денежные средства необходимы для обеспечения купли-продажи товаров и услуг и их воспроизводства. Поэтому сумма выпускаемых в обращение денег (агрегат М2) должна соответствовать товарному обороту в стоимостном выражении. Иначе говоря, необходимо поддерживать баланс товарного и денежного обращения.

Мировой многолетний опыт показывает, что для соблюдения такого баланса денежная масса должна составлять никак не менее 60 – 70% по отношению к национальному ВВП.
Однако наши доморощенные рыночники во главе с Гайдаром в 1992 г. решили, что мировой опыт им не указ. Они денежную массу соотнесли не с товарной массой с учётом их оборота, а решили её приравнять … к золотовалютному резерву, который в рублевом исчислении и в те времена был, и сейчас много меньше стоимости товарной массы в обращении. Эти люди, возможно просто вследствие элементарной неграмотности, утверждали, что чем меньше денег, тем быстрее они якобы будут крутиться. Мол, нужда заставит.

Однако, как и в живой природе, где для вызревания плода требуется определённый срок, так и в товарном производстве существуют определённые циклы “вызревания” продукции: в лёгкой промышленности это могут быть месяцы, в тяжёлой промышленности – годы, а в строительстве крупных промышленных, транспортных и энергетических объектов – десяток и более лет.

На заре “рыночных реформ”, когда золотовалютный резерв России был совсем невелик, денежная масса не превышала 12-13% относительно ВВП. Так как деньги быстро крутились и давали большой навар только на спекулятивных рынках, их и “ушли” туда. Напомню, именно тогда и возникли финансовые пирамиды, активным строительством которых занималось само правительство страны. Спекулянты в те годы вывезли за рубеж громадный капитал, а власть, угробив безденежьем товарное производство и лишившая тем себя значительной части бюджетных доходов, за бесценок отдала крупнейшие доходные предприятия и целые отрасли в частные руки.

Так как до дефолта на спекулятивных финансовых рынках крутилось, по оценкам, до 75% всей и без того мизерной денежной массы, товарное производство из-за дефицита денег разрушилось и бюджетные доходы сокращались – не с чего и зачастую нечем было платить зарплату и налоги.

Тогда-то экономика и “самонастроилась” на экспорт сырья, до половины выручки от продаж которого скрывалось от налогообложения (см. “Правительственная крыша для контрабанды нефти”. – “Промышленные ведомости” № 10, июль 2002 г.). В результате ВВП к 1998 г. сократился до 60% от уровня 1991 г. и экономическая политика по Гайдару привела к дефолту – банкротству.

Выбрав в качестве стандарта для рублёвой денежной массы не национальный ВВП, а золотовалютный резерв, большая часть которого в виде виртуальных долларов и евро размещена на коррсчетах в банках США и Евросоюза, подпитывая экономику этих стран, “реформаторы” совершили, мягко говоря, стратегическую ошибку. Абсурдность такой денежной политики особенно наглядно проявилась в последние годы, когда золотовалютный резерв существенно возрос.

Придерживаясь в борьбе с инфляцией прежней губительной тактики дефицитности денежной массы, власть, чтобы сдерживать объём денежной эмиссии, отказалась от обязательности возврата в страну валютной выручки, и стала консервировать “избыточную” часть денежной массы, в том числе в Стабфонде. Поэтому хотя её сумма из-за возросшего на порядок золотовалютного запаса формально и увеличена до 20 – 22% по отношению к ВВП, “нестерилизованная” часть, допущенная к обращению, как и прежде, не превышает 15%. Она в основном “крутится” в экономике.

Поэтому даже небольшое после 1998 г. увеличение денежного обращения при его огромном дефиците (напомню, в 2005 г. – не менее 25 трлн. рублей в обороте) позволило остановить спад товарного производства и начался некоторый его рост.
Однако качественных изменений не происходит.

Так, согласно данным Росстата, товарное производство в 2006 г. (добавленная стоимость), включая сельское хозяйство и строительство, по отношению к ВВП составило 37,5%, а в 1991-м, не самом благополучном, составляло около 65%. ВВП в сопоставимых ценах возрос в прошлом году до 98,8% в сравнении с 1991-м, но происходило это главным образом благодаря увеличению доли услуг, немалая часть которых относится к спекулятивным, в частности это торговля недвижимостью (около 10%) и всякие “косметические” услуги.

Объём промышленного производства достиг лишь 83% от значения 1991 г., причём в номенклатуре продукции существенно возросла доля примитивных её видов, вследствие чего также растут импортные поставки. При этом из-за мизерных инвестиций основные фонды в среднем по стране более чем наполовину выработали свои ресурсы. Инвестиции же малы по причине дороговизны рублёвых кредитов, проценты по которым существенно превышают прибыль большинства предприятий, а также из-за налогобложения прибыли, используемой для воспроизводства. А кредиты дорогие ввиду искусственно созданного дефицита денежного обращения. Поэтому растут внешние заимствования банков и корпораций, что чревато, как показано выше, их банкротством вследствие прогнозируемого дефицита внешнего платежного баланса.

Следует отметить, что содержимое Стабфонда, даже конвертированное в валюту, из-за инфляции тает, хотя его можно было с громадной пользой для экономики, населения и государства пустить на кредиты. А будучи вложенным в ценные иностранные бумаги под 2-3% годовых, оно работает на западную экономику, которая ссужает нашим банкам и корпорациям наши же деньги под более высокие проценты, чем доходность этих ценных бумаг. Больший абсурд трудно придумать.

К тому же налицо явное нарушение Бюджетного кодекса: нецелевое в громадных размерах использование бюджетных доходов путем их уничтожения. Ведь за три года существования Стабфонда к началу нынешнего инфляция в экономике, согласно совокупному индекс-дефлятору ВВП, составила 60%. Сумма же средств Стабфонда в прошлом году увеличилась в 1,9 раза, достигнув 2,34 трлн. рублей, так как доходов в федеральный бюджет собрали почти на 2 трлн. больше, чем израсходовали.

Поэтому «усушка» его содержимого из-за реальной инфляции близка, по оценке, к 600 млрд. рублей, а к концу этого года превысит 1 трлн. рублей (см. «Что ожидает Стабилизационный фонд при нынешнем министре финансов?» – «Промышленные ведомости» № 3, март 2006 г.).

Правда, министр финансов со скандалом в правительстве утверждал, что Стабфонд якобы не подвержен инфляции. Это и другое утверждение министра - о недопустимости якобы из-за угрозы инфляции использования для инвестиций излишне собранных в бюджет денег, - заставляют усомниться в его компетентности.

Во-первых, во избежание такой опасности можно открывать целевые кредитные линии - это когда оплачиваются только выполненные работы и изготовленная продукция, и поэтому в обороте не появляются «лишние» деньги.

Во-вторых, контролируемыми инвестициями прирастает платежеспособный спрос, что тянет за собой увеличение в конечном итоге ВВП и бюджетных доходов.

В-третьих, спрашивается, для чего, помимо громадного золотовалютного резерва, «замораживать» еще и более 2 трлн. рублей в Стабфонде, к тому же при дефиците денежного обращения? Ведь если их вложить в реальный сектор экономики, они обернутся новыми основными фондами и многократным стабильным доходом, которые позволят частично или полностью избавиться от нефтяной зависимости. Нагнетание страха по поводу снижения цен на нефть говорит о профессиональной беспомощности.

В-четвертых, увеличение вложений в основной капитал ведет не к увеличению, а к снижению инфляции. Об этом свидетельствует опыт не только других стран, но и наш собственный. В прошлом году прирост инвестиций в производственном секторе на 13,5% привел к уменьшению индекс-дефлятора ВВП со 119,1% в 2005 г. до 115,4%, даже несмотря на сохранение прежней экономической политики.

Однако инвестиции в основной капитал с 1991-го по 2006 год включительно, то есть за 16 лет, по данным Росстата, составили в совокупности всего лишь … 43% от суммы инвестиций только в одном, 1990 году. Поэтому проводимое под лозунгом все той же борьбы с инфляцией существенное ограничение капитальных вложений ведет к проеданию основных фондов, износ которых превысил в среднем 55%, и, следовательно, к окончательному краху всей экономики.

К примеру, в нефтяной отрасли вместо освоения новых ведется хищническая эксплуатация действующих месторождений, вследствие чего коэффициент извлекаемости нефти уменьшился с прежнего, советских времен, значения 0,35 до 0,28. Для сравнения: в США он составляет 0,45. Кроме того, четверть нефтяных скважин простаивает, так как нынешнее налогообложение делает их эксплуатацию экономически невыгодной, и месторождения обводняются. Вот против чего должны активно выступать министры экономического блока.

По данным Росстата, основными факторами, ограничивающими деловую активность, 42% отечественных предприятий называют недостаточность денежных средств, а 51% - недостаточный спрос на их продукцию, что является следствием первого фактора, обусловленного искусственно созданным в стране дефицитом денежного обращения.

От разрушительных догм - к реформированию экономики

Чтобы разорвать сложившийся порочный круг, необходимо в корне изменить финансово-экономическую политику, проводимую с 1992 г., которая, как отмечалось, с тех времён не претерпела принципиальных изменений.

Прежде всего необходимо создать условия, которые обеспечивали бы рост платёжеспособного спроса на всех этажах экономики, что способствовало бы развитию всех ее сегментов и, следовательно, развитию внутреннего рынка и его насыщению.
Для этого, во-первых, потребуется законодательно установить для каждой группы населения обязательный минимум доходов, который обеспечивал бы простое воспроизводство ресурсов человека. Для наёмного работника, как отмечалось, сегодня это около 30 тысяч рублей в месяц. Рост доходов населения позволит увеличить платёжеспособный спрос на “ширпотреб”, что потянет за собой спрос на соотвествующую промышленную продукцию.

Для удовлетворения спроса населения необходимо будет создать экономические условия, позволяющие увеличить производство отечественных потребительских товаров и продуктов питания (подробнее см. “Социальное государство как общенациональная идея. И для олигархов тоже”. – “Промышленные ведомости” № 3, март 2006 г.).

Во-вторых, государство – больше некому - должно будет обеспечить и поддерживать баланс товарно-денежного обращения за счёт соответствующей денежной эмиссии, устранения диспаритета цен, включая цену труда, и последующего их контроля и регулирования с целью минимизации ценовой инфляции. Устранение диспаритета цен и контроль над ними необходимы для эквивалентности товарообмена по стоимости, что позволит снизить степень неравномерности распределения доходов и прибыли и, тем самым, увеличить инвестиции в воспроизводство.

Для этого предлагается осуществить в несколько этапов регулируемую инфляцию, дифференцированно по группам продукции увеличивая цены до соответствующих среднемировых в долларовом исчислении, и при этом поддерживать баланс товарно-денежного обращения соответствующей эмиссией денег.

Для управления этим процессом надо будет ввести налоговое прогрессивное регулирование прибыли в функции заданной цены с учётом определенной нормы прибыли. При соблюдении цены налоговую ставку на прибыль зададут нулевой или чисто символической, а при превышении заданной цены налоговое изъятие прогрессивно возрастёт (подробнее см. “Инфляция как порождение антирыночной экономической политики”. – “Промышленные ведомости” № 4, апрель 2006 г.).

Устранение предлагаемым способом диспаритета цен позволит также установить валютный курс близким к паритету покупательной способности валют, что устранит неэквивалентность товарообмена по стоимости в международной торговле и позволит сделать рубль свободно конвертируемой валютой. Для этого потребуется наши товары или, по меньшей мере, газ и нефть с нефтепродуктами продавать за рубежом только за рубли.

В-третьих, для увеличения платёжеспособного спроса необходимо принципиально изменить налогообложение, при котором доходы бюджетов будут определяться, главным образом, физическим объёмом производимых товаров и услуг, а не в основном их ценой, как сейчас. Кроме того, незаконные поборы должны быть устранены. Для этого предлагается заменить нынешнюю налогооблагаемую базу - доход (выручку) на затрачиваемые ресурсы – сырьё и рабочую силу.

Тогда товаропроизводители для получения большей прибыли станут стремиться сокращать свои ресурсные затраты, внедряя энерго- и ресурсосберегающие технологии и автоматизируя производство. А государство для увеличения налогооблагаемой базы, то есть ресурсных затрат товаропроизводителей, вынуждено будет создавать условия для роста доходов населения и увеличения числа рабочих мест, а тем самым – увеличения платёжеспособного спроса и, следовательно, объемов товарного производства, для чего потребуется больше сырья (подробнее см. “Как реформировать налогообложение: от вымогательства доходов у населения к оброку на ресурсы”. – “Промышленные ведомости” № 8, август 2005 г.).

Сегодня государство, как отмечалось, для увеличения номинальных доходов бюджета провоцирует рост инфляции ежегодным повышением тарифов на продукцию и услуги естественных монополий.

В-четвёртых, учитывая масштабы страны и её экономики, необходимо во избежание дальнейшего нарастания хаоса упорядочить хозяйственную деятельность множества субъектов. Добиться этого можно путём государственного индикативного планирования развития экономики и управления балансами ресурсов и производства продукции. Такое планирование необходимо и для проведения объективной бюджетной политики, сбалансированной по доходам и расходам, без искусственно создаваемого профицита.

Для этого придется изменить функции многих министерств и соответственно структуру управления экономикой. Должен быть создан общефедеральный орган индикативного макроэкономического планирования и разработки макроэкономических балансов спроса и предложения, а министерства в соответствующих секторах экономики должны заниматься отраслевым планированием и разработкой соответствующих балансов производства и потребления.

Для реализации рекомендованных отраслевых планов должны разрабатываться индикативные планы межрегионального развития и кооперации производства и соответствующие балансы. Поэтому потребуется создать федеральное министерство межрегионального макроэкономического планирования, а в федеральных округах – министерства окружного планирования и социально-экономического развития, подобные хрущевским совнархозам.

В новых условиях управления значительно возрастет значимость государственного нормативно-технического регулирования и роль национальной стандартизации, которые сегодня успешно разрушаются. Поэтому необходимо будет воссоздать национальный орган стандартизации и сертификации, подчиненный непосредственно главе правительства. Кроме того, понадобится усилить государственный контроль над проектированием, строительством, эксплуатацией и утилизацией потенциально опасных объектов – промышленных и транспортных.

Этим проблемам будет посвящена публикация в одном из ближайших номеров газеты.
Тем, кто декларирует свободу экономики от государства, хотелось бы напомнить, что именно координирующая роль правительств стран Европы позволила после Второй мировой войны восстановить и развить хозяйство этих государств.

То же самое произошло в Советском Союзе. В Англии правительство для рационального использования ресурсов тогда регламентировало даже количество по видам деятельности вновь создававшихся малых и средних предприятий, не допуская возникновения избыточного предложения на рынке. Чтобы не расходовались зря ресурсы, и люди не разорялись. Так, было ограничено число парикмахерских.

А у нас в середине 1990-х годов при конверсии предприятий ВПК из-за отсутствия планирования и оценок спроса возникло перепроизводство ряда видов промышленной продукции, в частности, нефтяных станков-качалок, на что зря потратили немало бюджетных средств.

В продолжение перечисленного потребуется ещё в-пятых, в-шестых,.. в-двадцатых … . Иначе говоря, необходима программа подлинного, пока еще не все проедено, реформирования экономики. Причём реформирования в интересах всего общества и государства, а не группы лиц.

Какие-то шаги в этом направлении государством в последние годы предпринимаются, в частности, для концентрации оставшихся ресурсов, восстановления кооперации и координации производства создаются специализированные объединения из осколков прежних крупных промышленных предприятий. Но без коренного изменения экономической и финансовой политики не обойтись.

Не обойтись и без крупных государственных инвестиций, в частности, в электроэнергетику, состояние которой чревато коллапсом всей экономики. А для этого необходимо срочно прекратить её разрушительное “реформирование” и восстановить организационное и технологическое единство Единой энергосистемы страны.

О том, что требуется предпринять, - предмет отдельной публикации. Но совершеннно очевидно, для подлинного реформирования экономики к её руководству необходимо привлечь специалистов, заменив ими астрологов и любителей погадать на кофейной гуще.

Рисунок Вячеслава Шилова

Другие статьи номера «ПВ» № 4, апрель 2007

Главная Подшивка Подписка Редакция Партнерство Форум
  © Промышленные ведомости  
Rambler's Top100